Внезапно гул послышался и со стороны. В маленьком проулке показались перекошенные злобой лица. Выкрикивая нацистские лозунги, банда бритоголовых ринулась на собровцев. Догадка лейтенанта Соколова подтвердилась: противник сумел обойти поле брани. Спецназовцы не имели права стрелять в безоружных людей. Ножи, арматуры, но не огнестрельное оружие. А потому они могли предпринять только одно: вступить в рукопашный бой. Бойцы СОБРа были профессионалами, способными терпеть боль и бить наверняка, но скинхеды превосходили количеством. Крики и кровь смешались в дикой потасовке, где люди давно забыли о морали и чести. Они сражались за жизнь насмерть. Соколов уверенным ударом свалил одного, перехватил руку с ножом другого и, вывернув её, отправил цель на землю ударом под дых. Краем глаза он заметил, как крепко сложенный нацист с огромной посеребрённой свастикой на шее нанёс удар Роме, сослуживцу Павла. По камуфляжу собровца медленно растекалась кровь. Боец опустился на колени, а позже завалился на бок. Соколов ринулся к убийце, но тут же встретил на пути ещё одного нациста. Собравшаяся в бойце ярость в момент выплеснулась наружу, и скинхед со сломанной рукой повалился на асфальт. К тому времени напавшие поняли, что бой проигран и ринулись обратно к проулку. Некоторые из спецназовцев перехватили винтовки и выстрелили вслед отступающим, повалив ещё несколько человек.
Павел подбежал к своим, сгрудившимся вокруг Ромы. У молодого бойца в горле торчал перочинный нож.
– Нет, нет… – Соколов не мог поверить, что его верного товарища уже нет в живых. За всё время существования бригада Виталия Миронова не несла потерь. Но сегодняшний произвол перечеркнул всё: мирную жизнь города, ситуацию в стране и жизнь бравого воителя СОБРа.
– Я убью их! Всех!
– Постой, Сокол! Успокойся! – Миронов подступил к нему, намереваясь предотвратить любые действия, задуманные Павлом. – Тебя самого убьют! Мы не можем оставить форпост!
Тем временем омоновцы, пустившие в ход дубинки и водомёты, успешно отбили атаку основных сил. Те отступили, не удосужившись даже унести раненых. Поваленные в схватках тела заполонили улицу.
Полковник подбежал к отряду Миронова.
– Видели, что творится? Сейчас они мобилизуются, и мы их не сдержим. Нужна ваша помощь.
– Что именно? – спросил Виталий.
– Проберитесь в тыл противника и нейтрализуйте руководство.
– Вы хоть понимаете, что их там сотни. Нас перекрошат. К тому же, это не поможет.
– Выйдет разлад, и мы пустим вперёд водомёты. Рассеем толпу на мелкие группы, ОМОН выдвинется по Ильинке.
Командир обвёл взглядом сослуживцев.
– Без огнестрела не пойдём.
– Нельзя так! – взмолился полковник.
– Я не буду рисковать новыми жизнями парней. Хотя бы «Стечкины» верните и пустите ещё одну группу СОБРа.
– Пистолеты и светошумовые выдам, но людей нет.
– Тогда ничем не можем помочь.
– Капитан! – рыкнул полковник. – Для тебя Родина что-нибудь значит? Так вот сейчас она в опасности, и от твоего решения зависит, удержим ли мы Ильинку, а вместе с ней Кремль!
Миронов снова взглянул на собровцев.
– Мы готовы, – хладнокровно бросил Соколов. – Мы все.
Отряд пробирался проулками, избегая открытых улиц и дорог. Повсюду сновали повстанцы, медленно уничтожая город. Мародёрства поглотили районы, везде шли стычки с полицией. Революция возникла внезапно, подчиняясь чьей-то злобной мысли. Если бы службы безопасности знали заранее, всего этого можно было избежать, но роковое стечение обстоятельств навсегда изменило жизнь столицы, да и всей страны тоже.
Обезвредив по пути несколько маленьких групп митингующих, собровцам удалось пробраться на Никольский проспект. По сведениям полковника, лидеры оппозиции обосновались на Ильинском сквере. Путь был длинный, но выбора у спецназовцев, по сути, не было.
– Пересекаем улицу и затаиваемся между домами. Марш!
В тот самый момент, когда бойцы СОБРа пересекали опустевшую дорогу, на проспект выскочил захваченный повстанцами автобус. Из него сразу же выскочили четыре десятка человек с арматурами.
– Чёрт!
Спецназовцы прильнули к травматическим винтовкам, чтобы не подпустить разъярённую толпу, но явный перевес был отличным превосходством. Повстанцы единой колонной двинулись на спецназ, размахивая в воздухе арматурой.
Внезапно за спинами собровцев послышался шум двигателей. По улице катила пара БТР-80. Как только они остановились, на свет выбрались две бригады СОБРа. Вооружены они были отнюдь не травматикой: дула АК-74М уставились на толпу, блики оптических прицелов на СВД-С ясно давали понять, что шутки с бойцами обойдутся недешево. Командир одной из бригад держал в руках ГМ-94. Неожиданно он придавил приклад ручного гранатомёта к плечу и выпустил снаряд. Такого не ждали ни бригада Миронова, ни оппозиционеры. Упавший рядом с толпой заряд выпустил облако дыма, вмиг поглотившее митингующих.
– Так вам, предатели! – тихо буркнул Ротмистров, командир группы СОБРа. – Не беспокойтесь, выживут. Зато помаются с резью в глазах и подумают лишний раз, стоит ли против страны идти.
– Вы, я вижу, с базы? – уточнил Миронов.
