Война торговцев космосом полностью

— Остановись! — резко перебил я ее, ибо есть вещи, о которых не следует говорить вслух даже в шутку.

Но она предупреждающе подняла руку и продолжала:

— …а потом смотрю на тебя и думаю, что по сравнению с тобой я просто ангел. А теперь убирайся отсюда и не мешай мне работать.

Я поднялся, гадая, проиграл я или выиграл в результате этой короткой дискуссии. Во всяком случае, мы почти договорились о новой встрече, и я уже знал, как буду наверстывать упущенное.

День Поминовения — одна из скучнейших знаменательных дат на календаре Венеры. Это годовщина смерти старого пройдохи Митчела Кортнея. Разумеется, в этот день не работали ни мелкие клерки, ни портье, и свою чашечку кофезаменителя мне пришлось раздобыть самому. Взяв чашку, я проследовал в холл второго этажа, откуда хорошо было видно все, что происходит за стенами посольства.

Средний обыватель Венеры — это троглодит, пещерный житель. За все это время, что бы ни предпринималось на Венере для очистки воздуха, — трубы Хилша и прочее, — полностью избавить города от вредоносных газов и пыли не удалось. Хотя надо отдать должно венерянам — кое-чего они все же достигли. И тем не менее бывать на улице или за городом без защитных комбинезонов и фильтрующих респираторов не рекомендовалось. Я вообще отваживался на такие прогулки лишь в исключительных случаях. Венеряне не случайно выбирали для строительства городов самые глубокие расселины, которых на этой планете высоких температур было великое множество, а затем сооружали над ним нечто вроде крыши. Вытянутые по дну длинных узких и извилистых ущелий, эти города действительно были похожи на «нерестилища угрей», как метко съязвила Митци Ку. Самый большой город на Венере даже городом не назовешь — какие-то жалкие сто тысяч населения, да и то благодаря наплыву туристов, взявших за обычай посещать Венеру в каждый из ее дурацких праздников и юбилеев. А таких было немало. Не знаю, кому взбрело в голову включить в их число годовщину смерти такого мошенника как Митчел Кортней. Правда, на Венере никто не знал истинную причину его бегства на эту планету.

Но я-то знал. Мой дед по материнской линии, Гамильтон Харнс, был в те времена одним из вице-президентов рекламной фирмы «Фаулер Шокен», в которой работал Кортней, и которую он потом так коварно предал и опозорил. Когда я был еще ребенком, мать рассказывала мне, как дед с самого начала не доверял Кортнею, считая, что он что-то замышляет. В конце концов, дед оказался прав. В один прекрасный день, чтобы убрать свидетелей своих постоянных махинаций, Кортней отстранил от работы моего деда и еще нескольких преданных фирме сотрудников филиала в Сан-Диего. Впрочем, знай об этом венеряне, они, чего доброго, сочли бы это за геройский подвиг во имя правды и справедливости.

Наше посольство на Венере расположено на бульваре О’Ши, главной улице столицы, и в этот день большинство венерян занималось своим любимым видом спорта — демонстрировало перед нашим посольством. Лозунги не отличались оригинальностью: «Нет рекламе!», «Земляне, убирайтесь вон!».

Когда в собравшейся толпе я увидел свою утреннюю просительницу, это меня даже позабавило. Вырвав из рук рыжего верзилы плакат, она, что-то выкрикивая, присоединилась к тем, кто вышагивал взад и вперед перед зданием посольства. Все шло по расписанию. Когда наступит нервный спад, как предсказывала Митци, жертва станет слабой и покорной.

Холл постепенно заполнялся старшими сотрудниками посольства, собирающимися к одиннадцати часам на брифинг. Одним из первых пришел мой соперник и сосед по комнате Гэй Лопес. Когда я вскочил, чтобы тут же раздобыть для него чашечку кофезаменителя, он посмотрел на меня с опаской и подозрением. Мы не были друзьями, хотя и делили один двухместный номер — верхняя койка была у меня. Причин не испытывать друг к другу симпатии у нас было более, чем достаточно. Представляю, как он должен был себя чувствовать в те часы, когда у меня на верхней койке «гостила» Митци Ку. Я это потом хорошо понял, когда все переменилось, и на его месте оказался я, с той только разницей, что звуки доносились до меня снизу.

У меня уже созрел план, как рассчитаться с Гэем. Я знал, что в его биографии есть одно пятнышко. Он совершил какой-то проступок, когда работал младшим помощником начальника средств массовой информации нашего Агентства. За свой проступок он был отправлен в так называемый бессрочный отпуск, который провел в Заполярье. Там он прививал аборигенам навыки цивилизации. Что это был за проступок, я толком не знал, да это меня и не интересовало. Главное, что Гэй Лопес не знал, что я этого не знаю, и своими туманными намеками я постоянно держал его в напряжении. На Венере он трудился, как никто, стараясь искупить свой грех. Представляю, как он ненавидел все, что было связано с Севером, куда ему меньше всего снова хотелось бы попасть. Небось, до сих пор ему снится тундра и ледяные торосы. Он, пожалуй, был единственным из нас, кто не сетовал на жаркий климат Венеры.

Я все это понимал, но у меня не было выбора.