Недавняя злость исчезла так же внезапно, как и появилась. Она понимала своих собеседниц, где-то даже была с ними согласна, но только разумом, а вот сердцем… оно уже ничего не чувствовало.
— А ты уверена, что надо именно бороться? — с любопытством спросила Свет.
— Тише ты, мне кажется… Точно! — воскликнула Тьма, и Кьяре показалось, что в ее голосе промелькнули нотки торжества.
Девушка скорее почувствовала, чем поняла, что ее собеседницы исчезли, и она опять начала проваливаться в забвение. Перед глазами замелькала цветная круговерть, медленно выцветая. Она попробовала прорваться сквозь эту серую завесу, но сил сделать это уже не было. Воин Равновесия отбил все попытки, и сейчас глушил ее сознание, замораживал Свет в Кару. Кьяра покорно закрыла глаза, в конце концов именно этого она и хотела.
Но внезапно напор чужого разума дрогнул, и Кира услышала спокойную мелодию, идущую, казалось, из самого сердца, из самых дальних закоулков ее души. Бесцветность перед глазами прорезал бледный луч, разрастаясь, он мягко ударил в грудь. Разлетелась, осыпавшись хрустальными осколками, ледяная защита, освобождая когда-то заточенную в ней Тьму. Она наполняла Кару, заставляла вспоминать жизнь, прорывала заслоны ненависти, чтобы Кьяра смогла вспомнить, вернуть то, что она добровольно пыталась убить в себе.
«Пусть сердце и разбито, но оно все еще может чувствовать… даже в боли есть жизнь».
— В тебе есть и Свет, и Тьма — ненавидь!
— В тебе есть и Свет, и Тьма — люби!
Велкон попробовал пошевелиться: руки-ноги целы, но дышать было тяжело, будто на грудь положили тонну булыжников. Воздух со свистом поступал в легкие. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд и разогнать пляшущие перед глазами белые пятна.
— Эй… — его кто-то тряс за плечо.
Велкон зажмурился и резко открыл глаза. Мир последний раз хорошенько встряхнуло, пол под ним перестал качаться, и он наконец-то смог оглядеться. На него с тревогой смотрел Марк.
— Ты меня слышишь? Велкон, что тут произошло?
— ЖИВ! — Он перевел взгляд на лежащую возле постамента девушку, над которой склонились Дарн и Агадайя. — Она не убила меня… — поднимаясь, словно во сне произнес он.
— Кто? Велкон, кто не убил?
— Она должна была убить меня — вскричал Темный. — Она взяла в руки Тэлум! Она УМРЕТ!
— Прекрати истерику, — спокойно проговорил Марк. — Она не взяла Тэлум! — веско произнес он, смотря, как на лице Велкона проступает непонимание. — Я вот все думал, когда же до тебя дойдет, но, похоже, зря надеялся. Ты думаешь, я в Хрустальных горах для Лендона так распинался, или может для Киры?! Темный, ты полный идиот! Она не могла убить тебя! Понимаешь, НЕ МОГЛА!
Велкон, оттолкнув Марка, кинулся к девушке.
— Что с ней?
— Она уходит — тихо сказал Дарн.
— Почему? — Велкон безумным взглядом посмотрел на него. — Ведь она не взяла Источник!
— Она так решила, — Марк опустился на колени, взяв холодную руку Киры в свою. — Не знаю, что у вас тут произошло, но Воин Равновесия все же победил ее.
— Нет, нет… НЕТ! — оттолкнув Марка, он затряс ее за плечи. — Ты же всегда была сильной. Ты всем могла доказать, что тебя не сломать, так сделай последнее усилие, вернись! — размахнувшись, он со всей силы ударил ее по щеке.
— Велкон, — Дарн осторожно положил руку на его плечо. — Ей уже не помочь. Все кончено.
Ангел, закрыв глаза, сжал кулаки и расправил за спиной крылья Тьмы.
Легкая улыбка тронула губы Ангела.
— Ради кого ты сражаешься, Велкон? — мягко прошептала Тьма.
Открыв глаза, он убрал золотистую прядь, упавшую на грудь девушке. Незачем больше себя обманывать, прятаться за выдуманными и помпезными целями, все его усилия и действия имели лишь один смысл и теперь привели к логическому концу.
— Ради нее.
Агадайя сделала маленький шаг назад, уходя в тень и опускаясь на колени. Золотистая невидимая нить прорезала Сферу Миров.
Крылья Ангела распахнулись, приподнимая его от земли. Тьма в них, пребывавшая в вечном движении, застыла. Велкон закрыл глаза, опустив руки.
Возьми мою душу, если ты уйдешь, я уйду за тобой, без тебя — пустота, без тебя умер мир во мне.
Тьма хлынула из расправленных крыльев вверх, отрываясь от тела, служившего ей домом. С корнем вырываясь из плоти, белой светящейся кровью капая на холодный камень. Его выбор оказался действительно неверным. Как он считал правильным, — умри он, и Кьяра осталась бы жива. Единственное, что он не учел — боль от утраты и предательства забрала бы ее всю целиком. Она сама не хотела больше жить, чувствовать, переживать… помнить.
