Странный все же этот Смил. Она не почувствовала Детей ночи, а он умудрился. Тут только два объяснения: либо он сильнее ее, что вряд ли, либо он как Темный, хорошо знающий местность, мог почувствовать их, а значит он не просто бывший солдат армии Тьмы.
Кьяра вогнала Тирипс по самую рукоять в тело оборотня, повернула на девяносто градусов и резко дернула вверх, разрубив его пополам. Последний противник упал замертво. Затем, резко присев, оттолкнулась, незаметный, еле уловимый взмах руки, и три метательных ножа как в масло вошли в тело одного из двух оборотней, с которыми дрался Смил. Едва правая нога успела коснуться земли, она перехватила меч, обезглавив последнего оборотня. И все бы ничего, вот только сверху на них прыгнул предводитель.
Кьяра дрогнула, когда стальные когти вонзились в плечо Ангела, и плащ пропитался кровью. Она на секунду замерла, словно попав в прошлое. Из состояния оцепенения ее вывел пролетевший буквально в паре сантиметров от нее тонкий бледный луч.
Оборотень, захрипев, замертво упал к ногам Смила.
Кьяра медленно повернулась, смотря на закутанную в черный плащ фигуру, в руке которой едва заметно светился белый клинок Света.
— Не забыла… — родной голос, произнесший такие простые слова, обрушил на нее весь кошмар последнего года.
Кьяра с ноги отрыла двери, при этом не рассчитав силы, и они с противным скрежетом слетели с петель.
— Какого… — на лестнице появился Марк в тапочках, широких брюках и с обрезом наперевес. — Кира!!! Ты чего творишь?!
— Ничего! — зло огрызнулась она.
— Почему вернул… Агадайя? — Выдохнул он, ошеломленно глядя на вампиршу за спиной подруги.
— И не только, — язвительно ответила Кира.
Пройдя в зал, она открыла бар, доставая оттуда бутылку коньяка, налила в бокал крепкого напитка и залпом выпила.
— Ты… — смотря удивленно на Ангела, появившегося в дверном проеме, прошептал Марк.
— Привет, — не сводя взгляд с Киры, поздоровался Велкон.
— …жив?!
— Представь себе! — крикнула в ярости Кьяра и со всей силы запустила бокал в стену. — ЖИВ! — Развернулась и пошла наверх.
— Ты куда? — продолжая смотреть на Велкона, спросил Марк. — Кира?
В ответ на втором этаже хлопнула дверь.
— Я поговорю с ней…
— Иди, может она тогда тебя добьет… — философски заметил Марк.
— Не рад меня видеть? — поинтересовался Велкон.
— Если бы я узнал, что ты жив раньше нее, я бы сам тебя прибил, — серьезно ответил Горьев.
— Марк… — позвала вампирша.
— Я искал тебя! Думал, что ты тоже умерла! А они оказывается живы-здоровы! Живут себе припеваючи! — зло усмехнулся он.
— Не припеваючи…
— Да мне плевать! — прошипел он, подходя ближе к Ангелу. — Ты… ты хотя бы представляешь, что она пережила за этот год?! Она ведь похоронила вас! Она похоронила тебя и себя заодно! Да ты…
— Я не мог вернуться, я думал так будет лу…
— Если ты сейчас скажешь «лучше», я тебя сам прибью. Здесь же! Лучше?! Для кого?!
— Для всех…
— И как? Тебе от этого хорошо было? — язвительно поинтересовался он. — Или может быть Кире было здорово?!
— Марк, нам тоже было… — попробовала вступиться за Велкона вампирша.
— Даже знать не хочу! Ладно он, но ты… ты могла дать знать о себе?!
— Нет…
— Теперь уже ничего не исправить, — спокойно проговорил Велкон.
— Что же ты наделал… — сокрушенно проговорил Горьев, садясь на диван.
Агадайя осторожно приблизилась, присев рядом, но не решаясь дотронуться до него.
— Как? — спросил он, посмотрев в глаза Темному.
— Это уже не важно, — покачал головой Велкон.
— Милена, — тихо произнесла сидевшая рядом Агадайя. — Она отдала ему свои крылья и всю Тьму своего Кару.
— Ты только для этого тогда отправилась с нами? — спросил Марк, уже устав чему-то удивляться.
— Да, — просто ответила она, не решаясь посмотреть ему в глаза.
— Ну что же… Иди, может и не убьет, ведь твоя жизнь тоже оказалась оплачена смертью, — горько обронил он.
Велкон осторожно толкнул дверь. Огромная комната была освещена желтоватым светом софитов. Кьяра стояла возле дверей, ведущих на лоджию. Зайдя в комнату, ему помимо воли вспомнилась точно такая же ночь, только наполненная не обидами и болью совершенных ошибок, а любовью.
Кьяра медленно повернулась, отстраненно смотря на него.
— Не молчи, — тихо просит он.
— Что тебе сказать? — так же тихо спрашивает она. И будто взрываясь изнутри, вскидывает на него взгляд яростно горящих глаз. — Что?! Что ты хочешь от меня услышать?! Что я живу в аду? Именно вы обрекли меня на жизнь, когда я этого не хотела… Скажи, что я должна тебе сказать?! Почему он мертв, а ты остался в живых!? Что я люблю… — слова затихают не в силах передать вновь как никогда остро вспыхнувшее чувство страха и потерянности в этом огромном мире. — Зачем… — тихо повторяет она и без сил падает на пол, пряча лицо в руках. — Зачем…
— Я не хотел возвращаться, — он не оправдывается. Нет. Просто говорит то, что как ему кажется, она хочет услышать.
С губ девушки срывается нервный смех. Почти безумный. Сухие слова кинжалами врываются в сердце, причиняя адскую боль. Она смотрит на него блестящими от невыплаканных слез глазами, и в их изумрудном цвете мелькает сумасшествие.
