Сквозь крепостную стену, футов двадцати толщиной, они прошли по туннелю чуть выше его головы.
– Сторожевой пост на той стороне.
– Слабое место в их обороне, тебе не кажется?
– Видел ты когда-нибудь кондитерские мешочки? Из которых крем или тесто выдавливают?
– Ну, видел, а что?
– Стоит кому-нибудь в сторожевой башне сказать слово, и эти стены сжимаются, а все, что внутри, превращается в жидкое тесто. – Кочерыжка произвела соответствующий звук.
Тео серьезно подумал о том, не дать ли стрекача обратно.
– А случайно это слово никто не может сказать?
– Я о таком не слыхала.
– Ух, уже легче. Откуда ты все это знаешь?
– Приходилось бывать здесь.
Караульный пост, занимавший нижний этаж сторожевой башни в наружной стене, представлял собой причудливую смесь средневековья и современности. Тео с Кочерыжкой оказались в пропускном помещении со стенами из стекла или пластика. В столь поздний час они были единственными по эту сторону барьера, но одетые в форму огры, игравшие по ту сторону в карты, не спешили к ним подойти. Один наконец соизволил встать и заговорил с Кочерыжкой через щелку, слишком маленькую даже для летунцов. Тео тем временем делал вид, что интересуется брошюрами под названием «Нарцисс – динамичный дом» и «Посетите исторические места Боярышника». Спустя очень долгое время страж отошел к агрегату наподобие пульта связи, сделав попутно очередной ход в игре.
– Они ведь, наверное, документы у нас проверят? И поймут, что я никакой не Маргаритка? – тихо спросил Тео у Кочерыжки. Он слишком устал, чтобы бояться, но все-таки немного побаивался.
– Разве Пижма не дал тебе удостоверения? – удивилась она.
– Нет.
– Ладно, не важно. В сотах я позвонила кому надо. Эти громилы просто перестраховываются. Если она придет, можешь хоть штаны на голову надеть и джигу сплясать, роли не играет.
Ждали они довольно долго – Кочерыжка успела еще раз слетать к окошку-амбразуре и переговорить с охраной. Основной темой разговора, было, очевидно, предложение поднять свою серую задницу и позвонить еще раз. Тео, опасаясь услышать, что ответит на это предложение огр семи с половиной футов в вышину, почти столько же в ширину и с чем-то вроде ручного пулемета на плече – не говоря уж о его не менее хорошо вооруженных сослуживцах, – съежился на стуле у стенда с брошюрами. «Я тут ни при чем – я просто жду, когда мне шлепнут в паспорт рабочую визу».
Но любое напряжение когда-нибудь да проходит, и Тео поймал себя на том, что клюет носом. Проснулся он благодаря Кочерыжке, сильно дернувшей его за бровь.
– Вставай, – велела она.
– Перестань...
– Ты не знаешь, как тебе повезло, парниша. Ее светлость лично пришла за тобой.
Тео разлепил глаза и поднялся на ноги. Сразу за барьером стояла стройная миловидная фея, неотличимая на первый взгляд от всех тех, которых он видел на вокзалах и улицах. Но в ее светло-каштановых волосах сквозила проседь, и Тео, несмотря на весь ее молодой и подтянутый облик, догадался, что лет ей уже немало.
– Превосходно, – смерив его взглядом, сказала она. – Просто чудесно. Какая удача, что мы вас заполучили. – У себя дома Тео отнес бы такую женщину к категории «у этой не забалуешь». Аристократка из тех, что запросто примут роды у жеребой кобылы. – Подумать только, – обратилась она к Кочерыжке, – настоящий смертный!
– Она знает? – слегка удивился Тео.
– Разумеется, я знаю – и просто дрожу от волнения. – Она протянула ему руку. – Прошу прощения за то, что веду себя так негостеприимно, но исследовательский пыл, боюсь, сильнее меня. Добро пожаловать в наш дом. Я леди Амилия Жонкиль. Лорд Нарцисс – мой брат.
Тео не сразу заметил, что на руке у нее надета перчатка – похоже, резиновая. Может, она и впрямь помогала кобыле ожеребиться? Скорей уж единорожице.
– Очень приятно...
– Мне тоже, мастер Вильмос. С тестами мы, конечно, подождем до завтра, но все-таки хотелось бы провести парочку, прежде чем мы уложим вас спать, – и боюсь, что это будет чуть-чуть болезненно.
Кочерыжка улетела далеко вперед, и встревоженный Тео ни о чем не мог ее спросить, а леди Жонкиль между тем взяла его за руку и провела через сторожевую башню в твердыню Нарциссов.
Утром ветер переместился на северо-восток. С Иса задул свежий бриз, первый вестник далекой зимы, гнувший верхушки деревьев Ардена. Настал канун Мабона, когда многие едут домой, в деревню, чтобы навестить своих. Работники помоложе, не могущие пока позволить себе такую поездку, украшали большой дом кукурузными куклами, желудями и яблочными пирамидками. Месяц, который один санитар смастерил из лозы и бересты, покачивался на ветру над парадной дверью.
