Тут во всех кабинах появилась голограмма Зондерваля с лицом твердым, как горный гранит.
— Бардо — пилот-капитан двадцати легких кораблей, — сказал он Кристоблю, — и ста двадцати других судов.
— При всем при том он остается отщепенцем, — ввернул Кристобль.
Лицо Зондерваля приняло такое выражение, точно перед ним был червячник или инопланетянин особенно отвратительной наружности.
— Когда обращаешься ко мне, Кристобль, будь любезен добавлять “Главный Пилот”.
— Ты не мой Главный.
— Ну понятно — ты ведь подчиняешься Сальмалину Благоразумному. (Так звали нынешнего Главного Пилота Старого Ордена.)
— У меня вообще нет Главного Пилота.
— В таком случае ты заслуживаешь имени отщепенца не меньше, чем Бардо.
— Ошибаешься. Мы, члены Содружества, сохраняем дух Ордена. Истинного Ордена, еще не испорченного рингизмом.
— Я чту этот дух — но ты, видимо, решил назначить себя Главным Пилотом Содружества?
Тогда в пользу Кристобля высказались сразу несколько пилотов Содружества: Вадин Стил, Рогана Утрадесская и Келеман Мудрый. Данло, как, наверно, и всем остальным, стало ясно, что они отрепетировали это заранее, узнав, что Бардо успешно добрался до Нового Ордена.
— Если Содружеству действительно нужен Главный Пилот, то им должен быть только я! — рявкнул Бардо.
— Вопрос в том, нужен ли он Содружеству? — спокойно вставил Ричардесс, когда Бардо умолк. С виду хрупкий, как ярконское стекло, он оставался единственным пилотом, дерзнувшим проникнуть в пространства Химены. — У нас уже есть Главный Пилот, и превосходный — Зондерваль. Почему бы пилотам Содружества просто не примкнуть к нам?
— А почему бы пилотам Нового Ордена не примкнуть к нам? — задал встречный вопрос Кристобль.
— Потому что вы отщепенцы! — заявил Запата Карек.
— А вы не имеете никакого понятия о том, что творится сейчас в Невернесе, — отпарировал Вадин Стил.
— А вы рветесь к власти, как скутарийская шахиня.
И пилоты обеих групп начали препираться, как послушники, не могущие выбрать капитанов хоккейных команд.
Каждая новая реплика прибавляла Данло злости. В другое время их ребячество позабавило бы его, но сейчас на тонкой нити их взаимопонимания висело слишком много жизней.
Время уходило, как сдуваемый ветром песок, и Данло не терпелось продолжить свой путь, но он чувствовал, что вопрос с предводителем Содружества должен быть решен до того, как он приступит к своей посольской миссии. Демоти Беде, которого Данло вывел из полусна ускоренного времени, соглашался с ним. Непредвиденный оборот событий порядком шокировал старого лорда.
— Это просто безумие! — восклицал он тонким старческим голосом, плавая в кабине “Снежной совы” вместе с Данло. — Если не принять мер, мы начнем воевать не с рингистами, а между собой.
— Это верно — что-то надо предпринять, — подтвердил Данло, одетый в парадную шелковую форму. — И раз уж мы называемся послами и миротворцами…
— Само собой разумеется, что отколовшиеся от Ордена пилоты должны присоединиться к нам, — сурово заявил Беде, известный приверженец традиций. — И принести присягу Новому Ордену.
Тут Данло все-таки улыбнулся. В космосе вокруг них собрались тысячи кораблей Цивилизованных Миров, но Кристобль, Зондерваль и лорд Беде вели себя так, будто только пилоты обоих Орденов что-то здесь значили. Какое право они имеют распоряжаться судьбой тридцати тысяч кораблей и миллионов людей у них на борту, спрашивал себя Данло?
Лорды и мастера, видимо, думают, что они, решив спор о Главном Пилоте, будут распоряжаться этими силами, как новогодними подарками в ярких обертках — или, еще точнее, как той колонной, которую Зондерваль эскортировал на Шейдвег. Если же Зондерваль с Кристоблем так и не смогут договориться, обе группировки легких кораблей будут воевать независимо друг от друга — или сразятся друг с другом за то, кому достанется этот огромный флот, парящий в космосе при свете холодного оранжевого солнца.
— Я должен поговорить с пилотами, — сказал Данло лорду Беде. На время он отключил радио, и в кабине стало тихо. — Наша междоусобная борьба, наше чванство друг перед другом — это шайда.
— У вас есть какой-то план, пилот? — спросил лорд.
Данло кивнул и поделился с ним своим планом.
— Прекрасно, — улыбнулся Беде. — Если хотите попытаться остановить войну, можете начать прямо сейчас.
И Данло присоединил свой голос к какофонии, наполняющей кабины трехсот пяти легких кораблей. Как мастер-пилот он имел такое же право голоса, как и все прочие. Его голограмма появилась среди других изображений. Данло успел прославиться как пилот, вышедший из хаотического пространства, и покоритель Экстра — а может быть, все дело было в его темно-синих глазах. Так или иначе, другие пилоты умолкли и стали его слушать.
