— Нет, конечно же, — сказал Энтони. — Даже если верить этому типу, Фостеру, то исчезновение бы выглядело не так. Сквозь наш мир проступало бы что-то иное, но именно — проступало. И, как я его понял, тем быстрее, чем больше ему помогают какие-нибудь материальные формы: львица, например, или бабочки…
— А птицы? — спросил Квентин.
— Я думал о них, — сказал Энтони, — вроде бы — мелочь, но так ведь не бывает, чтобы их вообще не слышно было.
Квентин воспринял это спокойно.
— Ну, мы их обычно вообще не замечаем, — сказал он. — А что насчет овец?
— С овцами разбирайся сам, — ответил Энтони. — Или Фостер сумасшедший, или этому должно быть какое-то объяснение. Возможно, это не архетипичные овцы.
— И что ты думаешь делать? — спросил Квентин.
Энтони повернулся к нему.
— Я хочу найти льва.
— Зачем?
— Если мы действительно его видели, надо с ним встретиться, — сказал Энтони. — Хочу перекинуться с ним парой слов.
— Ты все же веришь в него, — с упреком произнес Квентин.
— Я не могу совсем не верить в него, потому что все-таки верю в идеи, — ответил Энтони. — Все эти абстракции не так уж мало значат для нас. А может, у них есть способ существования, которого я не знаю? Ты же сам говорил, насколько важны идеи…
— Но идеи… — начал Квентин и остановился. — Да, ты прав, — добавил он. — Если мы сами хоть что-нибудь значим, мы должны быть готовы.
— А поскольку мы, конечно, что-нибудь да значим… — сказал Энтони, принимая прежнюю расслабленную позу. — Боже мой, смотри!
По гребню холма шел лев. Он неторопливо шествовал среди деревьев, то скрываясь за стволами, то проходя перед ними. Огромное золотистое тело с громадной гривой вызывало ощущение торжественной мощи. Время от времени он поводил головой по сторонам и однажды глаза его, казалось, встретились с глазами молодых людей, но если лев их и заметил, то не обратил внимания, неторопливо двигаясь своим путем. Слегка испуганные, но больше очарованные Квентин и Энтони не могли оторвать от него глаз.
Квентин внезапно вздрогнул:
— Давай уйдем!
Рука Энтони накрыла его руку.
— Нет, — сказал он, хотя голос его подрагивал, — мы пойдем по этой дороге, чтобы встретиться с ним. Или я никогда больше не смогу опять говорить об идеях и истине. Пойдем.
— Я не могу, — пробормотал Квентин, втянув голову в плечи.
— Ну, дружище, в чем дело? — спросил Энтони. — Давай поторопимся. Понимаешь, если оно во мне, тогда я смогу его контролировать, а если нет…
— Да, а если нет… — жалобно произнес Квентин.
— Тогда посмотрим, на что способен армейский револьвер, — ответил Энтони и сунул руку в карман распахнутого плаща. — Пойдем.
Квентин страдальчески сморщился, но отказываться не стал. Все еще глядя на огромного зверя, они отошли от ворот и пошли вдоль дороги, а лев так и шел по вершине холма. Однако через несколько минут деревья скрыли его, и даже когда они прошли поворот дороги и начали медленно подниматься по пологому склону, они его все еще не видели. Это лишь усилило напряженное ожидание, которое владело обоими. Внезапно Квентин воскликнул:
— Даже если это то, что ты говоришь, откуда ты знаешь, что тебе было предназначено это увидеть? Мы всего лишь люди — как нам может быть дано смотреть на… такое?
— Лик Господень… — пробормотал Энтони. — Ну, даже теперь я бы скорее умер так, а не иначе. Но ведь Тиге не умер, когда увидел бабочку, да и мы не впервые его видим.
— Но так идти и искать его — безумие. — Квентин остановился. — Я не осмеливаюсь, понимаешь? Не могу. — Квентина трясло, и по его виду можно было предположить, что он не тронется с места.
— Я не знаю, на что я осмеливаюсь, — сказал Энтони, тоже останавливаясь. — Но я пойду. Что это, черт возьми?
Теперь его изумил не лев, а дорога впереди. Поперек нее, почти там, где она поднималась на гребень и исчезала с другой стороны, шла непрерывная рябь. Казалось, небольшие волны следовали друг за другом от полей с одной стороны дороги на другую; пыль поднималась и оседала в такт этим волнообразным движениям. Но движение захватило не только дорогу, казалось, оно уходило в поля и там терялось из вида.
— Чертова дорога движется! — воскликнул Энтони.
Квентин начал истерически смеяться, так же, как он смеялся в тот вечер.
— Точно, — выкрикнул он, — точно, Энтони! Дорога движется. А ты не знал? Она чешет себе спину. Поможем ей, а?
— Не будь идиотом! — прикрикнул на него Энтони. — Прекрати, Квентин, а то дам по башке!
— Ха! — воскликнул Квентин. — Я тебе покажу, кто идиот. Это не мы! Это мир! Земля сошла с ума, ты не понял? Все под нами сошло с ума. Она только притворяется нормальной, как ты и я, но на самом деле она такая же сумасшедшая, как и мы! Просто теперь это становится заметно. Послушай, Энтони, мы первые, кто видит, как земля сходит с ума. Это твоя блестящая идея, это ты и хотел увидеть. Подожди, скоро и в себе самом почувствуешь!
