Я так и сделал, и первый тюк уплыл наверх. Через некоторое время Тегид снова позвал меня и сбросил веревку. Второй тюк ушел вслед за первым. Пришла моя очередь. Я сделал на веревке петлю, опоясался и полез по шахте. Тегид подхватил меня, и мы оба полежали в снегу, приходя в себя. Было холодно, и ветер пробирал до костей. Но после подземной тьмы и затхлого воздуха подземелья даже пронизывающий холод казался благословением. К тому же холод бодрил, так что мы даже немного оживились.
Мы выбрались наверх из шахты, которая некогда располагалась позади королевского зала. Отсюда было не видать ворота и вал, но мы все-таки прислушались к долетавшим сквозь завывание ветра звукам — все ли в порядке в крепости. Вроде бы ничего необычного. У ворот по-прежнему вопили кораниды. Похоже, мы вернулись вовремя.
Я посмотрел на безнадежно испорченные плащи, в которых мы тащили камни с могилы Фантарха. В тусклом свете солленского дня эти две кучи камней показались мне бессильным оружием против свирепого и безжалостного врага.
Тегида била крупная дрожь. Опершись на мое плечо, он с трудом встал.
— Пойдем, здесь холодно, без плаща недолго и замерзнуть.
Я кое-как заставил работать окоченевшие ноги, а потом подхватил свой узел с камнями.
— Идем, — сказал я, закидывая узел на спину, — сделаем то, ради чего ходили.
Мне казалось, что ноги мои одеревенели, превратились в корни и больше никогда не смогут стронуться с места. Я не думал о холоде, о том, насколько я измучен, о том, что делать, если мой нелепый план провалится. Совсем рядом, в зале ярко горит огонь. Вот этот образ я не хотел отпускать. Чем скорее я избавлюсь от нашего тяжкого груза, тем скорее сяду перед огнем Мелдрона Маура и отдохну… благословенный отдых. А больше меня по-настоящему ничего не волновало. Только теплая чаша в руке, только сухая одежда, только грядущий отдых — ради этого и двигалось мое избитое тело.
Спотыкаясь на каждом шагу, мы пересекли двор и дошли до стены. Воины на валу странно смотрели на нас. В их взглядах застыли недоумение и благоговение. Никто почему-то не сказал ни слова. Меня это удивило, и я крикнул, чтобы они помогли нам поднять камни на стену, но никто так и не сдвинулся с места.
— Что с ними не так? — сердито спросил я Тегида. — Чего они на нас вылупились, почему не помогут? Не слышат, что ли?
— Слышат, — странно ответил Тегид.
— А чего тогда застыли? Помогли бы…
Он не ответил. Вместо этого закинул свой узел на спину и кивнул на обледенелые ступени.
— Ты первый или я?
Мы поднялись по ледяным ступеням вместе. Наверное, так же осужденный тащится на эшафот. От усталости у меня дрожали ноги. Сердце колотилось в груди; каждый вдох обжигал горло. Мне ничего не хотелось, кроме как высвободиться от тяжести на спине. Теперь идея тащить с собой камни уже не казалась мне столь удачной! Наверное, небольшой отдых не повредит. Отдых… отдых и сон…
Нет. Какой там сон! У нас же есть работа, ее надо сделать. Шаг за шагом мы поднимались на стену. И вот последняя ступенька! Ох, как же я устал...
Я взглянул на вал и увидел воинов, все еще застывших в изумлении. Почему же они не помогут? Почему стоят и смотрят? Неужто лень рукой шевельнуть?
Перед глазами сгустился черный туман. Я уже не видел лиц. Я преодолел последнюю ступеньку… но в рай не попал, вместо этого повалился вперед и стукнулся коленом о стену. Тюк на спине соскользнул вбок, почти вывернув руку из сустава. Каждый нерв вопил, чтобы я скинул проклятый узел. В конце концов, не стоит он моей жизни. Беда вот только, затекшие руки не слушаются; оцепенели и, кажется, обморожены. От боли на глаза навернулись слезы. Ветер тут же превратил их в льдинки. Зато боль прогнала черный туман перед глазами. Я снова ясно видел. Освободился от тюка с камнями и поволок его по стене.
Воины по-прежнему таращились на меня в изумлении. Наверное, их поразил мой героизм… Я стоял, покачиваясь, а злой ветер терзал мою драную одежду, кусая за открытые места.
Прислонившись спиной к стене, я уронил тюк к ногам. Подошел Тегид и стал вместе со мной смотреть на беснующихся внизу коранидов. Сейчас они показались мне еще более мерзкими, чем запомнились: огромные, неповоротливые красные чудовища с жабьими телами, за которыми не видно более мелких тварей с суставчатыми ногами; целые ряды рептилий-извергов и полчища голых, сидящих на корточках полулюдей-полубесов, с болтающимися гипертрофированными гениталиями и сморщенными головами…
