— Сонь, — Штык, почему-то, слегка засмущался — очки снял, протирает зачем-то, более-менее чистым куском рубашки. — Ты-то да, в лёгкую их, а мы? Что нам тебя вечно с собой таскать? Нужно было понять, как вообще, ну, мы с этими гоблинами справимся, нет. А то может, ну…, как бы это, бабло-то есть. И если что, там чё как, мы бы, ну ты понимаешь. — Махнул как-то неопределённо руками и пояснил. — Бабло в зубы и на лыжи, на Гавайи там какие, пока нам бошки не поотрывали к хуям. — Он победоносно оглянулся и добавил. — А теперь понятно — если чё, мы сук этих в асфальт закатаем. Так что…
— Дебильная отмазка. — Соня снова двинулась к телам. Штык мрачно смотрит ей в спину.
— Лёша, спасибо. — Сказала вдруг Лена, легко тронув его за плечом.
— За что ещё? — Буркнул Штык, не оборачиваясь — расстроился почему-то.
— Ты заслонил меня, хотя это было и не обязательно, спасибо за это. — Она коснулась пальцами его груди, на коей колыхалась в хлам разорванная одежда.
— А! — Отмахнулся он, одновременно, краснея. — Не бери в голову Лен. Я ж пацан чёткий и ты пацан правильный, я за тебя если что…
— Я кто?
— Не, я не в том смысле я в смысле, что за тебя…, ну, ты короче поняла.
Лена надула губы и отступила на шаг назад. Что-то ей в его речи не понравилось, а что, Штык не понял. Пояснять отдельно она не стала и просто сказала.
— Спасибо, что заслонил меня от пуль.
— Не за что. — Штык опять краснеть начал, сам себе удивляясь. — Обращайся Лен, я, если что, всегда готов. Русские своих не бросают.
— Мы вампиры. У нас не может быть нации.
— Чё это вдруг? — Оскорбился Штык на такое высказывание. Набычился весь, упрямо голову наклонил. — Я русский вампир и не ебёт! Вот так-то. И…
— Ай, блять! — Взвыла вдруг Соня, отскочила в сторону и замерла там, схватившись за сердце.
— Что случилось? — Крикнули они, чуть ли ни разом.
— Он живой! — Соня показала пальцем на одно из тел, прошитое пулями в десятке мест.
Лена со Штыком переглянулись, подошли к телу. Все трое вампиров замерли над ним.
— Да дохлый кажись… — Мужик застонал и перевернулся на спину. Белесые глаза открылись, губы поползли вверх, оголяя внушительные клыки. Штык глянул на Лену. — Мы пленных берём?
— Он может знать что-то полезное нам.
— Лады. — Штык глянул на Соню. — Зомбач гондона, пленным будет.
Соня кивнула и строго глянула на елозившего по земле вампира. Хмыкнула, глянула ещё строже — елозит, глаза не стекленеют. Поворчала что-то матерное, нахмурилась вся, пристально посмотрела на него ещё с минуту, стала щеками краснеть, глаза гневно блестят…
— Ну? Чё там?
Соня ответила неприличным словом, обошла раненого вампира кругом и снова стала на него смотреть. Тот оклемался в достаточно мере, приподнял голову и, глянув на Соню, ехидно оскалился.
— Да блять! — Рыкнула девушка, всплеснув руками. — Нихуя не понимаю. Чё за нахер?
— Чё такое? — Заинтересованно покуривая сигарету, спросил Штык.
— Чё-чё, хуйня чё. Не зомбачится пидор этот. — Соня снова всплеснула руками. — Я чуть не обосралась с натуги, а ему похер. — Девушка исчезла и появилась сбоку. Ножка её стала размытым пятном, хрупкая ступня врезалась в челюсть вампира и под хруст ломающихся костей, парень отключился. — Гондон сука, не получается. Я хрен знает что за, ща, проверить надо.
— Н-да. Это жопа. — Кивнул Штык, пуская в небо колечко сизого дыма.
— Ты обещал! — Рявкнула вдруг Лена.
— Чё? — Встретившись со строгим взглядом девушки, Штык сник и выкинул сигарету, с таким лицом, будто ему сердце заживо вырезают. — Лен, — простонал он, — ну план не считается. Ну, в натуре — пиво не бухло, план не наркотик. Да и сама знаешь, резко бросать нельзя, вдруг инфаркт?
— Ты вампир.
— Ну и чё? Я в детстве много болел.
— Ты обещал. — Лена покраснела щеками, вдохнула глубоко, словно собираясь сделать нечто вопиющее, страшно вульгарное и заявила. — Отвечай за свой базар!
— Ну, бля… — Штык снова тяжко вздохнул. — Ленок, общение с нами, плохо на тебя влияет, я…
Весело просвистела пуля, и Штык с воем схватился за обожжённое ухо.
— Узбек! — Взвыл он, заметив где-то очень далеко блик от оптики. — Ах ты, сука! Да я тебя…
— Это я. — Сказала Соня. Они к ней повернулись. Девушка мрачно смотрит на бесчувственного вампира — если б был человеком, да с такими ранами, вполне можно было бы сказать, что он бездыханный. — Я Узбека зомбанула. Тут километра два — съебался он как кипишь, реальный начался, пушку бросил сука и, два блять километра! Этот говнюк сразу поддался. Побежал обратно, два дерева башкой сломал, даже не заметил. Я почти без напряга его зомбанул с двух блять км! — Она легко пнула пленного. — А тут вообще никакой реакции, чё за хуйня в натуре?
— Очень плохая ху, — Лена покраснела, кашлянула и снова заговорила. — Плохая новость. — Лена проникновенно глянула на вампиров и свет понимания, всей это сложной ситуации, возник в их глазах. И они помрачнели, осознав, что предстоит и что будет и…
— Ну? — Буркнул Штык. — Чё за новость-то?
— Ага, я тоже не въезжаю. — Кивнула Соня. — Этот гондон мутированный какой-то или чё?
Лена скользнула взглядом по лицам своих товарищей. Нет, не прикидываются.
