Этим вечером они здорово напились. Фауст не помнил, сколько точно шотов выпил. Сначала это была текила, затем Лита узнала, что Фауст никогда не пробовал коктейли, и потянула его к барной стойке, где они попробовали почти все.
Выходили из бара, повиснув друг на друге, словно две разваренные лапшинки.
Лита смеялась, Фауст и сам смеялся, их лица стали красными.
Ночная прохлада освежила, лёгкий ветер тронул их волосы и полетел дальше.
Фауст смотрел в небо, держа в руках бутылку.
— Что ты там видишь? — мечтательно спросила Лита.
— Когда-то я увидел падающую звезду и загадал желание. Это было в Сепсфил-Тауне, моём родном городе. В ту ночь я подслушал разговор Алана и Селены, они обсуждали то, как им трудно со мной.
Лита опустила голову, ей было грустно не меньше, чем Фаусту. Она всегда замечала, что больше всего страдают те люди, которые этого не заслуживают.
— И что ты загадал? — спросила она.
— Я загадал, чтобы всё изменилось. Очень хотел встать на ноги, — он постучал по бедру. — Чтобы у меня появились друзья. Загадал себе всё, что имею сейчас.
— Фауст…
Он не отзывался, в уголках его глаз собралась влага, она полилась по его щекам тонкими серебряными нитями в свете фонарей.
— Я загадал так много, что мне не нужно. Теперь я это понимаю. Хотел сиять, как та звезда, но забыл, что звёзды тоже падают.
Лита вышла вперёд, вставая напротив Фауста, и взяла его голову двумя руками, потянула к себе.
Поцелуй длился вечность, как показалось Лите. Она чувствовала солоноватый привкус слёз, но не могла разобрать, его это были слёзы или её собственные.
Они простояли так несколько минут, и, закончив поцелуй, Лита обняла Фауста и прижалась к нему.
На почтительном расстоянии от них стоял чёрный автомобиль, рядом с которым безмолвно застыл Корвус. Старый дворецкий всё слышал.
Лита и Фауст подошли к машине и сели внутрь, где последний почти сразу уснул.Мои извинения за задержку, постараюсь продолжить историю в ближайшее время)
Фауст проснулся рывком. Скинул ноги с кровати и встал на пол, тут же свалившись назад в плен одеял и подушек.
В голове бились сотни колоколов, будто он встал у крупнейшей колокольни на Уайтхолле.
— Все твари Блэкхолла, что за боль… — просипел парень с вытаращенными глазами.
— Похоже на похмелье, — раздался голос в голове.
— Вот оно какое, это похмелье… — прошептал Фауст и стал подниматься медленнее.
Более плавный подъём не травмировал голову и позволил заметить на столике рядом с кроватью изящную латунную кнопку, вмонтированную в поверхность.
Чуть ниже была выгравирована картинка с девушкой в форме горничной, делающей книксен.
— Вот же сраные богачи! — вспыхнул Фауст. — Всё им подавай на блюдечке.
Сразу после этих слов, он снова почувствовал приступ боли. Дало о себе знать горло, после чего и желудок. Стало тошнить, голова закружилась, хотелось пить.
— Э-э-э-э, нет… — Фауст нажал на кнопку. — Хотя, если богачи постоянно столько пьют, я понимаю необходимость подобной кнопки и даже одобряю.
Дверь открылась, в комнату серой мышкой проскользнула девушка. Рыжеволосая, с хрупкой фигуркой, облачённая в чёрное и белое. По канту формы идёт вязь белых, как снежинки кружев.
— Чем я вам могу помочь, господин Лоуэлл? — она лишь на миг стрельнула по мне взглядом и опустила его, изучая ворс ковра под ногами.
— Никакой я не господин, — проворчал Фауст, держась за голову. — Как тебя зовут?
— Илена, — скромно пискнула она.
— Илена, пожалуйста, помоги мне, — голосом умирающего начал Фауст.
— Что случилось? — служанка быстро прошла к кровати, осматривая подопечного на предмет смертельных ран или не менее смертельных недугов. — Кожа нормального цвета, температура в порядке, зрачки реагируют на свет…
Шептала она, осматривая Фауста.
Её прохладная ладошка скользнула по лицу, парень поймал её и приложил ко лбу.
— О-о-о-о, да, — простонал он. — Какое же страшное похмелье.
— Так у вас похмелье? — ручка тут же была вынута и лоб Фауста запылал. — Сейчас я принесу вам таблетку и апельсинового сока, не вставайте какое-то время, потребуется около десяти минут. И… не шутите больше так!
Она нахмурилась. Большие глаза на аккуратном личике метали молнии, губы поджаты, казалось ещё немного и она зарычит.
— Хорошо, — согласился Фауст.
Через минуту принесли лекарство. Выпив его с большим удовольствием, Фауст прикрыл глаза, ожидая исцеления.
За окном раннее утро, свет пробивается сквозь неплотно закрытые шторы. Снова нажав кнопку, Фауст стал ждать.
Он облачился, уже без помощи протеза, походил по комнате, но все таки решил надеть его. Вдруг, что случится. Старший Наринсон не выглядел человеком, который прощает подобное. Не прощал и Фауст, внутренне даже желая того, чтобы он выдал себя и напал.
— Привет, — вместо служанки, в комнату вошёл сам Виктор Грант.
— Здравствуй, — сухо поздоровался Фауст.
Мужчина сделал вид, что не заметил тона и подошёл к окну, распахнув шторы.
