— Оторви полоску от платья, — приказал ей Финан, — и перевяжи ему голову.
— Я цел, — произнес я и попытался сесть.
— Лежать! — прикрикнул на меня Финан, как на пса. — Перевязывай туго, девочка.
— Ей тут не место, — сказал я, вернее, попытался сказать. Я смотрел в проясняющееся небо, хотя слева для меня все было, как в тумане. Я вздрогнул, внезапно почувствовав боль в голове. — Где мой меч? — забеспокоился я.
— Цел и в ножнах, господин, — ответил Финан, — а теперь ложись, позволь девушке тебя перевязать.
— Я хочу посмотреть.
Я с трудом приподнялся, опираясь на руку Эльвины. Девушка оказалась неожиданно сильной и помогла мне сесть. Перед глазами все расплывалось, одна сторона так и осталась темной, но я увидел пришедшего со своими ангелами Иеремию.
Безумный епископ был в расшитой мантии и все так же держал посох с привязанным бараньим черепом. Он присел передо мной и впился голубыми глазами.
— Камень, господин, — прошептал он, — нам нужен тот камень!
— Убирайся, епископ! — прорычал Финан.
— В чем дело? — спросил я.
— Ты получил удар по голове.
Финан оттолкнул священника в сторону.
— Камень! — наседал Иеремия. — Дай мне камень, или мы проиграем!
— Он даст тебе камень, как только будет готов, — произнес Финан, не имея ни малейшего понятия, о чем идет речь. — Обвязывай туже, девочка.
— Мне нужен шлем, — попросил я.
— Камень! — снова завопил Иеремия.
— Епископ! — оборвал его Финан. — Если ты не хочешь, чтобы твои ангелы весь следующий месяц лежали на спине, ублажая норманнов, тебе лучше уйти. Отведи их к лошадям, и возвращайтесь домой.
— Я нужен здесь, — с негодованием возразил Иеремия.
Мой сын оттолкнул епископа подальше и наклонился ко мне.
— Отец?
— Я цел.
— Вовсе нет, — настаивал Финан.
— Мне нужен шлем.
— Твой день окончен, господин. — сказал Финан.
— Шлем!
— Не дергайся, господин, — сказала Эльвина. Она закончила бинтовать мою голову. — Болит, господин?
— Конечно, болит! — сказал Финан. — А теперь перевяжи ему бедро.
— Сигтрюгр говорит, что нужно снова атаковать, — сказал мой сын.
Финан распорол мои штаны ножом.
— Перевязывай туже, девочка.
— Нужно помочь Сигтрюгру, — сказал я.
— Ты больше ничего не сможешь сделать, господин, — ответил Финан.
— Я еще ничего и не сделал, — с горечью произнес я и застонал, когда череп пронзила боль.
Не знаю, сколько прошло времени. Когда я сел, все еще наполовину оглушенный, и попытался осмотреться, мне казалось, что мы только пришли, и битва была столь же краткой, сколь и неудачной. Но туман уже рассеялся, синело небо, и солнце поднялось высоко. Со стороны Сигтрюгра гудели рога, доносились бодрые крики. Огромный и устрашающий Сварт снова призывал на битву.
— Мы должны им помочь, — произнес мой сын.
— Оставайся с отцом, — сказал Финан, — я поведу людей.
— Финан, — окликнул его я, и усилие отозвалось болью в голове.
— Господин?
— Береги себя!
Он рассмеялся.
— Господин, — обратился он к моему сыну, — если твой отец может идти, помоги ему добраться вниз, к лошадям.
— Мы не отступим, — настаивал я.
— Я иду с тобой, — сказал сын Финану.
— Ты остаешься! — строго приказал ему Финан, — и отведи отца к лошадям. Девочка, помоги ему.
Я дождался, пока Финан уйдет, попытался подняться, но голова закружилась, и я снова сел.
— Остаемся здесь, — прорычал я и стал наблюдать за второй атакой на крепость Скёлля, оказавшейся не лучше первой. Не сражение, а полная неразбериха. Мы спешили, не желали ждать, верили в то, что судьба перенесет нас через рвы и стену, но она плюнула нам в лицо.
Защитники бросали все больше обломков каменной кладки из древнеримских руин, и каждый был достаточно тяжел, чтобы проломить череп. Финан, явно отказавшийся от плана штурмовать северный угол, приказал Катвульфу и его стрелкам измотать людей, защищающих стену, которую мы атаковали ранее, но большинство стрел впустую застряли в щитах. Я видел щиты с рычащим волком, в которых застряло множество стрел, а за ними норвежцев, бросающих камни или метающих копья. Финан даже умудрился приставить к стене одну лестницу, но прежде чем кто-либо успел по ней забраться, сверху свесился человек и смел ее топором в сторону. Гербрухт схватил его за руку и выдернул со стены на землю. Над упавшим мстительно поднимались и падали копья моих воинов, но это была их единственная крохотная победа.
Воины Скёлля добились гораздо большего успеха. Сигтрюгр, сгорая от ярости и отчаяния, собрал брошенные со стен копья и приказал двадцати воинам бросать их обратно. Я наблюдал, впечатленный количеством копий, которые его люди обрушили на стену. Когда защитники крепости спрятались за щитами, Сигтрюгр повел людей в атаку через рвы. Они приставили к стене две лестницы. Смелый норвежец свесился вниз в попытке оттолкнуть одну из них, и ему удалось, а потом копье воткнулось ему в плечо.
