Итак, восстание подавлено, по крайней мере, в этой части Мерсии. Фирд, оторванный от своих коров и полей, вернулся домой, оставив позади лишь тающий снег, пепел кострищ и валлийцев Грифида, ожидающих у шатров Цинлэфа.
— Он называет себя королем, — говорил я Этельстану, пока мы шли к шатрам.
— Королевский сан идет от Бога, — ответил Этельстан.
Меня такой ответ удивил. Я хотел немного рассмешить его, но Этельстан, кажется, находился в мрачном настроении после казни.
— Он должен был сказать нам прошлой ночью, что он король, — неодобрительно заметил Этельстан.
— Он стеснялся, — сказал я, — и к тому же просил об одолжении. Да и вообще, мне кажется, он король трех навозных куч, канавы и груды мусора. Вот и все.
— Я все равно обязан его уважать. Он же христианский король.
— Он грязный валлийский вождь, — сказал я, — называющий себя королем, пока не явится кто-то, у кого на две кучки дерьма больше, и не снесет ему башку. И твою башку он бы снес с удовольствием, если бы сумел. Нельзя доверять валлийцам.
— Я и не говорил, что доверяю ему. Просто проявляю уважение. Только Бог наделяет людей королевским саном, даже в Уэльсе.
И, к моему ужасу, Этельстан остановился в паре шагов от Грифида и поклонился.
— Господин король, — произнес он.
Грифиду это понравилось, он ухмыльнулся. Он также заметил своего сына, все еще под охраной Фолькбалда и Осви. Он что-то сказал по-валлийски, но никто из нас не понял.
— Грифид из Гвента просит отпустить его сына, мой принц, — перевел отец Бледод.
— Он обещал сперва выдать имя, — сказал Этельстан, — и свою цепь, и обещал хранить мир в течение года.
Видимо, Грифид понял слова Этельстана, поскольку немедля снял с шеи золотую цепь и протянул отцу Бледоду, а тот, в свою очередь, передал ее Этельстану, который сразу же передал отцу Свитреду. Потом Грифид принялся за рассказ, который отец Бледод очень старался верно перевести на ходу. Рассказ оказался длинным, а суть заключалась в том, что из Мерсии явился священник, переговорить с королем Артвайлом Гвентским, было достигнуто соглашение, золото перешло из рук в руки, Артвайл вызвал своего родича Грифида и приказал ему вести своих лучших воинов на север, к Честеру.
— Король, — перебил рассказ Этельстан, — говорит, что священник пришел из Мерсии?
Это вызвало бурное обсуждение на валлийском.
— Тот священник предложил нам золото, — сказал Этельстану отец Бледод, — много золота! Достаточно, чтобы наполнить шлем, мой принц, и заработать его было просто — прийти сюда и сражаться.
— Я спросил, был ли тот священник из Мерсии, — повторил Этельстан.
— Он был из сайсов, — сказал отец Бледод.
— Выходит, он мог быть и западным саксом? — спросил я.
— Возможно и так, господин, — растерянно согласился Бледод.
— Как звали священника? — спросил Этельстан.
— Стиган, мой принц.
Этельстан повернулся ко мне, но я покачал головой. Никогда не слышал о священнике по имени Стиган.
— Но сомневаюсь, что священник назвался своим именем, — заметил я.
— Значит, это останется загадкой, — мрачно сказал Этельстан.
Грифид продолжал что-то говорить, теперь вроде бы негодуя. Отец Бледод послушал его и смутился.
— Отец Стиган мертв, мой принц.
— Мертв! — воскликнул Этельстан.
— Его подкараулили по пути из Гвента, мой принц. Король Грифид говорит, он не виноват. Зачем убивать человека, который мог принести ему еще больше золота сайсов?
— В самом деле, зачем? — спросил Этельстан.
Он надеялся услышать имя врага? Какая наивность. Он так же хорошо, как и я, понимал, что, скорее всего, виновен тут Этельхельм-младший, но Этельхельм не дурак и постарался скрыть, как вероломно нанял воинов, чтобы сражаться против собственного короля. Поэтому человек, торговавшийся с Артвайлом Гвентским, погиб и унес тайну с собой в могилу.
— Мой принц, — встревоженно спросил Бледод, — а как же сын короля?
— Скажи королю Грифиду из Гвента, — произнес Этельстан, — что он может забрать своего сына.
— Благодарю... — начал Бледод.
— И передай ему, — добавил Этельстан, — что, если он еще когда-либо будет сражаться за человека, поднявшего мятеж против моего отца, я приведу армию прямо в Гвент, разнесу все в щепки и превращу в долину смерти.
— Я передам, мой принц, — сказал Бледод, хотя никто из нас ни на секунду не поверил, что он переведет эту угрозу.
— Тогда ступайте, — приказал Этельстан.
Валлийцы ушли. Солнце поднялось выше, снег подтаивал, хотя было еще холодно. Порывистый ветер с востока трепал флаги на стенах Честера. Я пересек Британию, чтобы спасти человека, не нуждавшегося в спасении. Меня ввели в заблуждение. Но кто? И зачем?
У меня появился еще один враг, тайный враг, и я сплясал под его дудку. Судьба неумолима.
Рассвет следующего дня выдался холодным и ясным, бледное небо затуманивал лишь дым от костров — люди Этельстана жгли остатки лагеря Цинлэфа. Мы с Финаном ехали на захваченных у мятежников лошадях, не спеша пробираясь через обломки.
— Когда уходим? — спросил Финан.
— Как только сможем.
— Лошадям нужно бы отдохнуть.
— Тогда, наверное, завтра.
— Так рано?
