Я покачал головой. Саксонским воинам нет причины затевать со мной драку, я даже испытывал облегчение — ведь саксы враги норвежцев, а враг моего врага — мой друг. Однако, я испытывал и досаду.
— Ведь мы же еще в Нортумбрии, — сказал я.
— Разве? — произнес Финан.
— Я в этом уверен.
Тем не менее, перед нами стоял сильный боевой отряд христиан, с крестами на щитах и священниками в своих рядах. Они зашли глубоко в Нортумбрию, оказались внутри страны, которую намерены покорить. И не только потому, что ею правил Сигтрюгр-норвежец, но и потому, что верили, будто их святой долг уничтожить язычество, заменить его поклонением своему пригвожденному богу. Я хотел, чтобы люди Британии поклонялись тем богам и богиням, каким пожелают, что позволило бы мне самому почитать Тора и Одина, которые не в чести у епископов и аббатов. Но я также знал, что в данный момент этот околдованный священниками отряд воинов, незаконно вошедший в мою страну, стал, возможно, моим спасением. Если, конечно, его не привел Этельхельм-младший. Однако, я пока не видел красных плащей, какие носили люди Этельхельма, и кроме того, мы вдали от его родного Уэссекса.
Враг моего врага должен стать мне союзником, однако, христиане, стоявшие перед нами, приготовились к бою. Воины спешились, чтобы выстроить стену щитов, мальчишки уводили коней назад, за деревья.
— Они хотят с нами драться? — удивленно спросил меня Финан. Мы превосходили их числом, однако, возможно, за деревьями есть еще воины, которых мы не увидели.
— Они приняли нас за норвежцев, — ответил я. У нас, как и у них, нет флага, а так далеко на севере почти все воины — язычники, поэтому они и должны принять нас за врагов. Кроме того, даже мои саксы предпочитали носить на шлемах гребни и плюмажи, подобно норвежцам. Половина моих людей — христиане, однако, выглядят как язычники.
— Если не нас, — мрачно ответил Эадрик, — то их, — он указал назад.
Я обернулся и увидел цепь всадников, рассыпавшуюся по низким холмам на востоке. Их около двадцати, и они еще далеко, но быстро скачут на южный хребет. На западной линии горизонта уже показались новые воины.
— Скёлль, — безучастно произнес Финан.
Никто другой там и не мог быть, но все же, всматриваясь в тех всадников, я увидел, что по дороге позади нас скачут наши разведчики. Значит, Скёлль нас поймал. С юга, на другой стороне, приближаются его разведчики, основной отряд движется по долине. Позади у нас свирепый враг, впереди нас — стена воинов, уже начавших стучать клинками мечей по ивовым щитам.
— Возможно, они думают, что мы — люди Скёлля, — предположил я.
— Если они так думают, — сказал Финан, — то должны удирать со всех ног. Их намного меньше!
Меньше их или нет, но христиане, похоже, хотели боя. Они стучали мечами по щитам с намалеванными крестами — дерзкий вызов приблизиться и проверить их стену.
Внезапно стена щитов раскололась, и в нашу сторону выехали два всадника, оба одетые в черное. Один — священник, черный плащ другого накинут поверх серой кольчуги — воин. И я его знал.
Первым заговорил Финан. Он с изумлением вгляделся в воина, потом осенил себя крестом, думая, что видит призрака.
— Господин, — его голос упал до шепота, — это же король Альфред!
И он почти угадал.
Подъехавший к нам воин был похож на короля Альфреда, хотя этот король Уэссекса умер задолго до того, как родился мой самый молодой воин. Тем не менее, у этого человека было такое же удлиненное, бледное и суровое лицо, то же неодобрение в глазах, та же короткая темная борода, тронутая сединой, та же сдержанная манера, говорящая о строгой самодисциплине, та же прямая спина, те же замкнутость и спокойствие.
Его звали Осферт, и я хорошо его знал.
— Мой принц, — поприветствовал я его, зная, что он отклонит этот титул.
— Я не принц, лорд Утред, — произнес он, как я и ожидал.
— Тем не менее, я рад тебя видеть.
— Возможно.
Он даже говорил, как король Альфред. Такой же холодный голос и строгая ясная речь. На его шее висел серебряный крест, усыпанный янтарными бусинами — единственное украшение, какое он себе позволял. Его черный плащ — вполне приличный, но без мехового воротника и вышивки по подолу. Кольчуга простая, как и сапоги, шлем, седло и сбруя коня — из железа и кожи, рукоять меча из дерева и стали, а ножны — просто деревянные. Он смотрел мне за спину, и, обернувшись, я увидел людей Скёлля Гриммарсона, появившихся на дороге где-то в миле за нами.
— Это и есть Скёлль Гриммарсон? — спросил Осферт.
— Да, как ты узнал?
— Я не знал. Я предположил. Он вас преследует?
— Я бы предпочел говорить, что он следует за мной. Так ты о нем слышал?
— Да, — сказал Осферт, — и ничего хорошего.
Он хмуро смотрел, как люди Скёлля останавливаются в полумиле от нас, смущенные видом стены щитов. Разведчики, ехавшие по восточному хребту, вернулись обратно, но на западных холмах я заметил всадников, оставшихся наверху. Они, конечно, тоже разведчики — все на стремительных лошадях и без тяжелых щитов, замедляющих передвижение.
