— Итак, у нас есть около пяти сотен, — угрюмо сказал он мне в тот вечер, когда мы собрались в деревне. — Я ждал большего. Но эти ублюдки с юга... — Он не закончил фразу, но я понял, что он говорит о датчанах с южной границы Нортумбрии, которые заключили мир с христианской Мерсией. — Мы воюем не с Мерсией, а они все равно не прислали людей. Ублюдки.
— Но наказать их мы не можем, — сказал я, — поскольку они находятся под защитой Эдуарда.
— Поэтому мне пришлось дать Болдару Гуннарсону девяносто воинов, — мрачно добавил Сигтрюгр, — а ему нужно вдвое больше.
Болдар — старый вояка, один из его командиров, рассудительный и осторожный, командовал отрядами, охраняющими дороги на Эофервик на юге Кумбраланда.
— Болдар даст нам знать, если у него возникнут проблемы, — ответил я, — а пяти сотен воинов должно хватить, чтобы взять Хибург.
— Уверен?
— Нет, — пожал плечами я, — но у Скёлля в лучшем случае пятьсот человек, так что этого хватит.
— По слухам, у него больше пятисот.
— У страха глаза велики, — сказал я, надеясь, что так и есть.
— И у него есть ульфхеднары.
— А у меня есть это, — я показал ему горшок, который брат Бедвульф сделал для меня много недель назад. Широкий верх был заткнут деревянной пробкой и залит воском.
— И что это?
— Мазь, превращающая человека в волка. Белена.
— Поросячий яд! — Он взвесил сосуд в руке. — И на сколько человек этого хватит?
— Не знаю. На дюжину?
— Я пробовал как-то раз, — с тоской сказал он, — и мучился потом неделю.
Сигтрюгр поставил сосуд на стол, встал и подошел к двери. Стемнело, и улица снаружи освещалась горящими факелами. Он прислонился к дверному косяку, глядя в ночь.
— Временами, — сказал он, — я жалею, что ты сделал меня королем.
— Я знаю.
— Я бы стал викингом, — сказал он.
— Может, так и сделать? — предложил я. — Пусть Скёлль станет королем, а мы с тобой будем жить в Беббанбурге и держать флот. Только подумай о новых монастырях в Уэссексе! Громадные и набиты серебром! Мы станем богаче королей!
Он рассмеялся. Он знал, что я не всерьез.
— Я заплатил скальду, чтобы заглянул в будущее, — совсем тихо произнес он.
По моей спине пробежали мурашки.
— Что он сказал?
— Это женщина.
Я коснулся молота Тора.
— И что же она сказала?
— Просто вернула мое серебро. — Он говорил по-прежнему тихо, и я снова вздрогнул. — Сказала, что будущее скрыто туманом, и она через него не видит. Но думаю, она все видела и не посмела мне рассказать. — Сигтрюгр обернулся ко мне. — Финан говорит, ты встретился с колдуном Скёлля?
— Встретился, только он болтал всякую чушь, — пренебрежительно ответил я. — Вещал только то, что велел сказать Скёлль.
— Он говорил о гибели королей?
Я подумал, что Финану следовало бы помолчать.
— Он болтал всякую чушь, — пришлось повторить мне. — Нес что-то про орлов и про короля без короны. — Мне пришлось сдержаться, чтобы не коснуться молота при этих словах.
Снорри сказал, что три короля придут на возвышенность, и двое умрут. Скёлль — один из этих троих, Сигтрюгр — второй, а третий — я, король без короны. И двое из нас умрут. Но все это не имело смысла. Колдун говорил, что меня предадут датчанин и сакс, но причем здесь война с норвежцем?
— Это просто чушь, — заключил я.
Сигтрюгр вернулся к столу и сел.
— Зачем Скёлль с тобой встречался?
Я нахмурился: не подозревает ли Сигтрюгр меня в предательстве?
— Разумеется, чтобы убедить меня не сражаться с ним.
— Да, но почему? Он же убил твою дочь. С чего он взял, что ты откажешься от возможности отомстить?
Я внезапно понял, что сказал мне Сигтрюгр, и эта мысль поразила меня с той же силой, как проклятие неделями раньше. Я уставился на Сигтрюгра.
— Потому что... — начал я, а потом умолк, не смея произнести эти слова, чтобы не сглазить.
— Потому что, — продолжил Сигтрюгр за меня, — колдун предсказал Скёллю, что ты его убьешь.
— Нет, — возразил я, но не слишком уверенно.
— А зачем еще ему тебя отговаривать? — спросил он и подождал, но я не ответил. Я смотрел в огонь, где трещало полено. — Не могу представить, ради чего еще он к тебе явился, — закончил Сигтрюгр.
— Мы не можем знать будущее, — ответил я. — Но надеюсь, ты прав.
— А Стиорра бросила бы рунные палочки, — с тоской произнес он. — Она всегда говорила, что умеет видеть в них будущее.
— Ради Стиорры мы и должны убить Скёлля.
Он кивнул.
— Я знаю.
Даже упоминание дочери разрывало мне сердце. Я хотел говорить о чем-то другом, о чем угодно.
— А как королева Эдгита?
— Все так же благочестива, — сухо ответил он.
— В точности, как брат и дед.
— Она уже не так много плачет. Она меня терпит, — усмехнулся он, — даже пилит!
— Она к тебе придирается?
— Говорит, мне следует чаще мыться. И ты оказался прав. Она умная.
Меня это позабавило.
— Похоже, она тебе нравится.
— Мне ее жаль. Вышла замуж за немытого короля умирающего королевства.
— А теперь уже ты несешь чушь, — сказал я.
Но я боялся, что он сказал правду. Wyrd bið ful āræd.
