— Я тебя люблю, — медленно и четко выговорил он по-русски. Глаза его при этом смотрели куда-то на носки Даниных туфелек
— Вот видишь, — засмеялась Дана — Все просто. А по-словацки будет “милую те”. Понятно?
— У нас слово такое есть — милая, — сказал Иван. — Это как по-английски honey, только лучше. Ласковое очень слово. Ау вас, значит…
— А у нас “миловать” — значит любить. Ну вот, самое главное ты уже выучил…
— Уау, — громко произнес развалившийся неподалеку в кресле длинноволосый субъект в дымчатых очках. На коленях у него сидело существо неопределенного пола, странным образом напоминавшее медвежонка-коала. — Леди и джентльмены, по-моему, сейчас здесь начнется real-net-show ..
Кондратьев шагнул к нему, сжимая кулаки. Длинноволосый комично закатил глаза, изображая испуг, дико заржал и быстрым движением опустил шторку.
— Факеры, — сплюнул Иван. — Трусливые здесь все, точно бабы. Скажут гадость и сразу прячутся, чтобы по морде не получить.
— Ты поосторожнее, — посоветовала Янечкова. — Вот врежешь кому-нибудь, а потом в тюрьму сядешь. Или Сантьяго за тебя штраф платить придется. Трусы-то они трусы, и ничтожества к тому же, но за каждым — своя корпорация. А права корпорации — дело святое
По мере приближения к лифту их все больше обволакивала льющаяся из спрятанных под потолком динамиков музыка — медленный, тягучий как смола латиноамериканский сенсанс. Запах травки становился все отчетливей. На площадке, приспособленной для танцев, плавно перемещались три или четыре пары, остальные участники марафона, по-видимому, сошли с дистанции.
— Потанцуешь со мной? — неожиданно спросила Дана. Иван молча кивнул и повел ее на середину площадки. Пальцы, сжимавшие ее ладонь, стали горячими и влажными. Что я делаю, подумала Дана, неужели у меня больше нет дел, кроме как танцевать с этим мальчиком сенсанс на высоте одиннадцати километров над Тихим океаном? Она взяла его руку и положила себе на талию. Музыка струилась горячими ленивыми волнами, закручиваясь в разноцветные кольца и спирали. В ее медленных ритмах чувствовалась скрытая, таящаяся до поры страсть. А почему бы и нет, подумала Дана. Может быть, моя жизнь уже закончена Может быть, она оборвется завтра вечером, во время Большого Хэллоуина. А возможно, мне предстоит сгнить заживо в приюте для безумных стариков и старух. Я заслужила этот танец, я заслужила этого мальчика с его юным, сильным и гибким телом, так непохожим на пропитанную запахом разложения тушу Роберта… Какжаль, что танцевать нельзя вечно..
Иван танцевал неумело, но очень осторожно, словно боясь переступить какую-то невидимую границу. Это забавляло Дану, она играла с ним, как кошка с мышкой, то приближалась, то отступала, как бы нечаянно задевала бедром и касалась грудью, терлась шуршащей тканью своего платья о синий комбинезон Ивана, томно изгибалась в его руках, едва не падая на спину, так, что ему приходилось крепко прижимать ее к себе. Сенсанс сплетал вокруг них золотую жаркую сеть. Зрачки Ивана расширились, дыхание стало тяжелым и глубоким. Он наконец перестал сопротивляться и привлек партнершу к себе, осторожно положив одну ладонь на ее маленькую упругую попку. Дана прильнула к мальчику и почувствовала, как он возбужден.
“Интересно, а знает ли он, сколько мне лет? — подумала Янечкова. — Вряд ли. Сантьяго не в курсе, а Фил, даром что помог ему попасть на лайнер, не скрывает своего презрения и вряд ли будет посвящать его в мои секреты. Так что Иван имеет полное право считать меня своей ровесницей…”
— Ты хорошо танцуешь, — шепнула она в его горячее ухо. —-Мне приятно, когда ты меня так сильно прижимаешь к себе…
Иван спрятал лицо в ее волосы. Как щенок, подумала Дана, большой глупый щеночек…
— Ты красивая, — с видимым напряжением произнес он, спрятавшись за завесой ее волос. — Самая красивая девушка в мире…
Дана хохотнула и потерлась носом о щеку мальчика.
— Я вам не верю, товарищ, вы всем девушкам такое говорите.
— Не всем. — Иван даже отстранился от возмущения. — Да у меня и нет никаких девушек. Ты первая. Ты — чудесная, волшебная, милая… Я тебя люблю…
— Скажи по-словацки, — потребовала Дана. — Иначе не поверю никогда.
— Милую те, — без запинки повторил Иван. — Милую те, Дана.
— Замечательно, — улыбнулась она. — Ты мне тоже очень нравишься, Ваня.
Они танцевали теперь, почти слившись в одну лениво изгибающуюся фигуру. Иван смотрел на Дану восторженно и влюбленно. Еще немного, и он наберется смелости меня поцеловать, подумала Янечкова.
— К сожалению, мне пора, — прошептала она. Иван уставился на нее встревоженно и удивленно. — Дела, Ванечка, дела, ты же помнишь, чьим референтом я работаю…
— Я могу тебя проводить? — спросил Кондратьев тусклым голосом. Дана кивнула.
— До лифта. На нашей палубе все равно стоят охранные системы, тебе не пройти без специального пропуска.
— Жаль, что мне не удастся попасть на “Асгард”, — сказал Иван. — Знаешь, я бы хотел быть с тобою везде, а не могу даже подняться на верхнюю палубу.
