— Стреляю, — сказал Сантьяго, нацелив парализатор прямо в тонкое лицо Статхэма-Пэлтроу. Тот побледнел и повернулся к хромированному столу.
— Хорошо, хорошо, я сделаю, как вы хотите.
В дверь снова постучали. Еще минута, максимум две — и охранники окончательно убедятся в том, что в лаборатории происходит что-то неладное. Только бы успеть, взмолился Сантьяго, только бы успеть освободить Ивана… Конечно, мы никуда не сможем убежать, конечно, нас убьют, прежде чем мы успеем добраться до коридора, и эта комната с ее ужасными приспособлениями для препарирования человеческой памяти — последнее, что я вижу в своей жизни. Но я, по крайней мере, сдержу свое слово, слово кабальеро, а Иван умрет свободным…
А Статхэм-Пэлтроу как нарочно никак не мог справиться с механизмом запирающего устройства.
— Быстрее, — крикнул ему Мондрагон, — что вы там копаетесь!
— Руки дрожат, — огрызнулся абэтэшник. — Знаете, как это бывает?
Щелкнул замок. Белые эластичные жгуты, похожие на змей-альбиносов, с мягким шелестом втянуло в пазы по краям хромированного стола. Лежавший до того неподвижно Иван шевельнулся под плотной белой тканью.
— Сынок, — прыгающим голосом позвал Сантьяго, — вставай, сынок… Ты свободен…
— Вы сошли с ума, Мондрагон, — тихо произнес Статхэм-Пэлтроу. — Почему я не понял этого раньше…
— Малият фетри, — незнакомым, сильным и злым голосом сказал лежавший под колпаком мнемосканера человек. — Малият ахт вар… тоц мукрат…
Он скинул с себя покрывало и перебросил через край стола длинные мускулистые ноги, покрытые белыми шрамами.
— О господи, — выдавил из себя пораженный Мондрагон. — О господи, что же это…
— Ошибка вышла, брат, — хладнокровно объяснил тот, кого он принимал за Ивана. — Не знаю, за кого ты меня принял, но ты мне точно не папа.
Он молниеносно спрыгнул на пол и коротким точным движением ударил Статхэма-Пэлтроу кулаком в висок. Гарольд, не издав ни единого звука, повалился назад, словно куль с зерном. Сантьяго неожиданно для самого себя подхватил его под мышки.
— Хорошо, — одобрил спасенный. — Так вот пока и держи. Он подошел к Мондрагону и вынул у него из руки парализатор. Проверил индикатор зарядов, досадливо крякнул.
— Давай без глупостей, — предупредил он. — Иголок и так мало, на тебя тратить неохота. У этого оружие есть?
— Такое же, — шепотом ответил Сантьяго. Он все еще не мог свыкнуться с мыслью, что вместо Ивана освободил какого-то совершенно незнакомого мужика, который, возможно, и вправду был террористом. — Э… кто вы?
— Не надо вопросов, — внушительно сказал террорист, сноровисто обыскивая потерявшего сознание Гарольда. Пара-лизатор при этом он держал направленным на Сантьяго — Кого ты здесь искал?
— Сына. Его арестовали сегодня утром, обвинили в терроризме и собирались вскрывать память…
— Совпадение, — кратко проговорил спасенный, доставая оружие из кармана Статхэма-Пэлтроу. — Удачное, — добавил он, подумав.
— Для кого как, — возразил Мондрагон — Послушайте, может быть, мы разыщем его ? Он должен быть где-то здесь…
Террорист неожиданно расхохотался.
— Ты мне нравишься, дядя. Нам бы еще из этого дерьма живыми вылезти, а ты говоришь — сына разыщем. Слышишь — в дверь стучат?
— Вылезем, — сказал Сантьяго, ощущая тот самый прилив куража, на который так рассчитывал, обдумывая свой план. — Там еще охранник лежит .. мертвый… у него должен быть пистолет…
Он все еще был жив.
И так же далек от цели, как и три дня назад. Возможно, даже дальше — полученный удар отбросил его, словно биллиардный шар, летевший точно в лузу, но натолкнувшийся на неожиданное препятствие.
Операция провалилась. Бессмысленно задаваться вопросом — по чьей вине.
До сегодняшнего утра одиннадцать контейнеров с погруженными в ледяной сон бойцами оставались самым сильным козырем Басманова. Самым сильным — и самым уязвимым. Такой груз слишком трудно спрятать и слишком легко обнаружить. Пусть даже прятали его люди, не знающие, что они прячут.
Теперь этот козырь был побит. Ловушка едва не захлопнулась, прежде чем он успел из нее выскользнуть.
Он не потратил ни одной минуты на то, чтобы открыть контейнеры, и не жалел об этом. Они наверняка были пусты. Как только он почуял засаду, ему стало ясно, что группы “Зет” уже не существует. Вполне возможно, бойцы группы “Зет” продолжали жить — в биологическом смысле этого слова. Их могли допрашивать, колоть наркотиками, подвергать изощренным пыткам, но для Басманова все это уже не имело значения.
Единственное, о чем стоило думать, — это о том, как уйти из криокамеры живым. Любой профессионал, отправляясь туда, где его может ждать засада, подготовит несколько путей отхода. У Басманова таких путей было всего два — на большее не хватало времени.
