Куда? — хотел крикнуть Джеймс, но сдержался. И так уже он непозволительно резко ответил Танаке. В конце концов, даже если погибнет весь мир, британский джентльмен должен оставаться джентльменом…
— Сейчас я уничтожу матрицу Пророка, — продолжал между тем де Тарди. — Как только это случится, управление всеми системами “Асгарда” опять перейдет к Q-компьютеру. Я не смогу одновременно удерживать контроль над станциями и Хрустальным Кольцом… Предупредите вашего человека…
Он резко оборвал фразу. Ки-Брас с ужасом увидел, как начинают вздрагивать погруженные в недра терминала руки консула. Больше всего это походило на движения марионетки, нити которой очень быстро и очень неумело дергает пьяный кукольник.
— Я не успеваю, — высоким, не своим голосом выкрикнул де Тарди, — не успеваю… Но будь я проклят, Джерри, если позволю какой-то паршивой программе стать Пламенным Мечом господа…
Он вдруг вырвал из распотрошенного терминала правую руку и изо всех сил затряс ею в воздухе. Подушечки пальцев консула почернели и словно бы оплавились, кожа на ладонях треснула и сочилась темной вязкой кровью.
— Ты мерзкий ублюдок, Джерри!..
Де Тарди, скрипя зубами, погрузил израненную ладонь в радужное мерцание. Губы его сжались в одну тонкую бледную линию.
Где-то под потолком зала снова взвыли динамики. Голос Иеремии Смита, Хьюстонского Пророка, снова обрушился на собравшихся в зале. Обрушился, как обрушивается высокая морская волна или лавина с гор. Голос заполонил собой все вокруг, голос был воздухом и стенами, голос был всем.
Голос кричал одно только слово:
— НЕЕЕ-ЕЕЕ-ЕЕЕТ!!!
Потом голос замолчал, сменившись другим, странным и совсем не страшным звуком шлепанья детских босых ног, улепе-тывающих куда-то по теплому, прогретому июньским солнцем деревянному полу.
Лицо де Тарди мгновенно обмякло, потекло, словно восковая маска, по неосторожности поднесенная к пылающему камину. Он попытался выпрямиться, но вместо этого лишь странно изогнулся и замер в гротескной позе шарнирного человечка.
— У вас все вышло! — Ки-Брас подхватил его за плечи и не дал упасть. — Вы победили…
— Управление, — одними губами прошептал консул, — передайте управление вашему человеку… Я не смогу… Процессы в Хрустальном Кольце продолжаются, нужно успеть…
— Сбой программы, — сообщил густой баритон О-компью-тера. — Запущена резервная копия. Прошу повторно подтвердить авторизацию запуска программы темпорального перехода.
— Энди, — рявкнул Ки-Брас в микрофон линка, — Энди, ты меня слышишь? Немедленно…
Немедленно подключайся к управлению Хрустальным Кольцом, хотел крикнуть он Лоренсу. Здесьу нас полный бардак, поэтому тебе придется работать за двоих. Скорее разберись с пожаром на восемнадцатом ярусе и ни в коем случае не допускай обесточивания Кольца, хотел крикнуть он.
Но не успел.
Тамим ас-Сабах, имперсонатор фата-морган из квартала Аль-Завахия, сидел на залитом кровью полу, страдая от невыносимой боли, и переживал момент просветления.
Суфийские мудрецы достигали просветления, медитируя со свечой и зеркалом. Некоторые добивались того же результата, выполняя дыхательные упражнения. В Белом Зале не было ни свечей, ни зеркал, а каждый новый вдох разрывал легкие парализованного ас-Сабаха острыми раскаленными крючьями. Но состояние, в котором он находился, несомненно, было состоянием постижения истины.
Тамим слышал быстрый, нервный разговор Ки-Браса и де Тарди — они стояли совсем рядом, с другой стороны компьютерного терминала. Он чувствовал волны безумия, исходившие от Высокого представителя Совета Наций, и электрический ореол страха вокруг Даны Янечковой. Он ощущал энергию ненависти, струящуюся из глубины зала, где только что произошла какая-то стычка. Он задыхался от удушливого смрада паники, охватившей собравшихся в Белом Зале журналистов. Кроме того, он видел меч — сияющий, огненный клинок, повисший над базой “Ас-гард” на тоненьком словно паутинка шнуре.
Суфийские учителя говорят, что миг на грани жизни и смерти открывает врата прошлого и будущего. На пороге гибели Тамим ас-Сабах наконец сумел полностью отделить свое сознание от личности короля Аравийского. В то же мгновение он понял, в чем заключался третий, тайный план, скрытый внутри плана “Халиф”.
Для того чтобы это понять, не требовалось особого ума. Достаточно было посмотреть на свой персонаж — короля Аравийского — свободными от шор глазами. Теперь, окончательно освободившись, ас-Сабах увидел финал пьесы, в которой он более или менее удачно сыграл главную роль.
Основной целью Хасана ибн-Сауда всегда оставалось процветание династии. Не личная безопасность и не королевская честь. Если бы требования Пророка ограничились только участием в торжественном богослужении в церкви Господа Мстящего, он согласился бы не колеблясь. Однако он предпочел послать в Хьюстон двойника.
