Дана взглянула на дисплей своего наручного медицинского компа. В левом углу экрана мерцала крохотная розовая точка — розовая, не алая. Уровень алкоголя в крови позволит ей вести машину самостоятельно, без помощи автопилота, и у дорожной полиции не найдется причин штрафовать ее за вождение в нетрезвом виде.
— Я доехала сюда, — сообщила она Фробифишеру, — и вполне смогу уехать отсюда, забрав Фила с собой. Если вы не против, сэр, — добавила она, подумав.
Фробифишер вознаградил ее легким кивком и повернулся к Александре, которая строила скучающие гримаски и демонстративно ковыряла дубовый паркет носком острой туфельки.
— Триша, будь хорошей девочкой, попрощайся с гостями. Физиономия его новой воспитанницы выразила всю гамму чувств человека, проглотившего несвежую устрицу и запившего ее добрым глотком лимонного сока.
— До свидания, мистер Карпентер, — нехотя проговорила она, глядя куда-то в сторону. — До свидания, тетушка Дана. Желаю вам удачной поездки в вашу гребаную Азию…
— Достаточно, Триша, — грозно промолвил Роберт. — Леди и джентльмены, я вас больше не задерживаю. Да пребудет с нами господь!
— И да поразит он врагов наших и даст нам отмщение, — договорил традиционную формулу Карпентер. — Что ж, Дана, если ты уверена, что можешь довезти меня хотя бы до аэропорта, не причинив моему несчастному, претерпевшему множество жестоких обид телу новых повреждений…
— Задушу и закопаю в лесу, — сказала Дана. На самом деле она с удовольствием проделала бы это с девицей Мэллоун. “Что же за день такой — сплошные разочарования… А Роберт просто мерзавец — знал ведь, что не сегодня завтра заменит меня этой тупой малолеткой, и все равно погнал в клинику… Конечно, на Большом Хэллоуине ему потребуется кое-что получше лошадиной мордашки, но расплачиваться-то за его амбиции придется мне…”
— Увидимся в офисе, босс, — это замечание было адресовано уже широкой спине Фробифишера, удалявшегося в сторону спальни. Их бывшей спальни. Что ж, одной утомительной обязанностью меньше. Дана время от времени позволяла себе помечтать о новом партнере, не таком холодном и расчетливом, как Роберт, и, возможно, пришло время наконец воплотить эти мечты в жизнь. “Вот только захочет ли меня кто-нибудь, когда я стану мерзкой, гниющей заживо развалиной?”
В машину она садилась в отвратительном настроении. Карпентер, к которому вернулся его профессиональный оптимизм, вольготно расположился на правом сиденье и бросил на приборную панель пакетик с солеными орешками.
— Угощайся, дорогуша, у меня с собой еще четыре штуки… “Дорогуша, — подумала Дана со злостью. — Попробовал бы ты меня назвать так месяц назад — Роберт с тебя шкуру бы спустил. А теперь, конечно, можно. Бывшая воспитанница, просто секретарь босса, да и то без определенной перспективы… Ничего, Дана, привыкай, похоже, это только начало…”
— Спасибо, — произнесла она равнодушным тоном. — Я не люблю орехов.
Она завела мотор и включила дальний свет. Темнота, поглотившая двор и службы, распалась на два спелых, иссиня-черных ломтя, перерезанных сияющим белым клинком Уже подъезжая к воротам, Дана обернулась и взглянула на особняк. Лампа, горевшая час назад в библиотеке, погасла; из окон комнат второго этажа, где были расположены спальни, также не проникало ни единого отблеска. Дом стал похож на огромную субмарину, опустившуюся на дно и выключившую все приборы, чтобы сбить со следа противника.
