Басманов полежал еще немного, выжидая, не появится ли кто из расщелины. Небо на востоке предательски светлело. Когда острый гребень горы, поднимающийся над дальним краем ущелья, заблестел в рассветных лучах приглушенными туманом ледяными искрами, Влад решился. Забраться на террасу оказалось несложно – упавший на бок валун сыграл роль ступеньки, а намертво вцепившийся в каменистый грунт карагач выдержал повисшую на нем стодесятикилограммовую тушу. Наверху сразу же стало ясно, что к расщелине все-таки ведет тропинка, узкая и совершенно незаметная со дна ущелья. Она змейкой вилась по террасе и исчезала где-то за поворотом. За несколько шагов до каменных клиньев тропинка обрывалась, уткнувшись в продолговатый, явно обработанный камень, похожий на маленький саркофаг. Если валуны-клинья действительно поворачивались на своей оси, то камень мог служить порогом – во всяком случае, упираться они должны были именно в него. Присмотревшись, Басманов убедился, что догадка его верна – чахлая травка, торчавшая из песка по обе стороны от «саркофага», на пятачке между камнем и расщелиной не росла вовсе. Других следов, оставленных тяжелыми каменюками на грунте террасы, он не заметил, но это ничего не значило – просто тот, кто открывал и закрывал двери в недра горы, заботился о том, чтобы не оставлять улик. Борозды в земле не так уж сложно засыпать песком и камешками, правда, для этого нужно находиться снаружи, из расщелины так не получится, разве что дотянуться длинным гибким прутом. Он приблизился к одному из валунов, стараясь держаться ближе к скале, не попадаясь на глаза тому, кто, возможно, затаился в расщелине. Надавил на валун плечом.
Да, это, несомненно, была хорошо замаскированная дверь. Валун поддался неожиданно легко, громко заскрипев по отсыревшему за ночь песку. Влад тут же остановился, чутко прислушиваясь – не вспугнул ли кого. Тишина, монотонное бормотание речушки внизу – и никаких звуков из недр горы. Возможно, там действительно пусто. Но откуда же тогда этот странный запах?
Расщелину теперь почти не было видно, а о том, чтобы протиснуться туда, мог мечтать разве что ребенок. Конечно, следовало бросить в проем дымовую шашку, подстраховаться на случай, если с потолка за шиворот начнут сыпаться разнообразные змеи и тарантулы... Но все то же звериное чутье говорило Басманову, что это лишнее. Он попробовал отодвинуть валун обратно, и вот тут его ожидал сюрприз. Глыба, чуть ли не на подшипниках скользившая к горе, откатываться упорно не желала, словно натыкаясь на какой-то запирающий механизм. Влад подергал вторую створку удивительных ворот – с тем же результатом. Пробовать, закрывается ли второй валун, он не стал – щель в результате его первого эксперимента и так уже сузилась сантиметров до двадцати.
Дверь, которую легко закрыть и, по-видимому, очень сложно открыть снаружи. Дверь, которую кто-то, то ли специально, то ли по недосмотру, почему-то оставил полуоткрытой. Только вот куда и откуда шел этот неведомый кто-то? Ваши версии, полковник Басманов...
Когда в голове Басманова всплыло слово «версии», он понял, что зверь, который вывел его в это странное место, вновь спрятался в глубинных слоях сознания, уступив место наследнику сложной технологической цивилизации. И то верно – много ли толку от зверя там, где надо разбираться в хитростях древних механизмов. На то, что механизмы древние, вроде бы указывала грубая обработка дверей-валунов, но кажущийся примитивизм вполне мог обернуться очередной маскировкой. Влад присел на корточки и тщательно осмотрел основание глыбы. Ничего похожего на шарниры или полозья – если валун двигался по каким-то направляющим, то они были надежно укрыты от посторонних глаз. Басманов вытащил нож и осторожно пошарил лезвием за клинообразным выступом. Убедившись, что никакие сюрпризы его там не ждут, просунул в узкую щель левую руку. Похлопал ладонью там, где могли находиться гипотетические направляющие. Ничего, кроме наклонно уходящей куда-то в чрево горы скальной поверхности, сверху слегка присыпанной сыроватым песком. Басманов убрал руку, отряхнул с ладони налипшие песчинки, удовлетворенно хмыкнул. А ларчик просто открывался, как говаривал блаженной памяти отец Александр...
