«Осторожнее, Дана, – предостерегла она себя. – Ты идешь по тонкому льду... Роберт взял себе новую воспитанницу, и теперь эта рыжая сучка будет делить с ним постель и пользоваться всеми привилегиями, которых я добивалась долгих тринадцать лет... А что будет со мной?»
«А ты, – сказал внутренний голос, так похожий на голос ее покойной матери, – не успеешь даже опомниться, как однажды утром проснешься старухой. Кто высоко летает, тот больно падает, Дана».
Дану внезапно затошнило. Как на вечеринке, подумала она, когда выпиваешь десятый коктейль и желудок отказывается принять его. Отвратительный коктейль из страха, гнева и обиды поднимался вверх по пищеводу, готовый выплеснуться наружу тонким пронзительным криком. «Я сейчас закричу, – с ужасом поняла Дана. – Это несправедливо, это просто подло. Почему именно сегодня? Я делаю хрен-знает-какую-по-счету ревитализацию, чтобы угодить Роберту, а подлый сукин сын тем временем спокойно меняет меня на какую-то малолетнюю дрянь...» Ее ногти глубоко вонзились в ладони, и пронзившая руку боль помогла ей справиться с собой. Несколько неглубоких, незаметных постороннему взгляду вдохов... Она почувствовала, как у нее немеют мышцы лица. Знакомое ощущение – так случается, когда Fucking Monster перед очередной болезненной процедурой впрыскивает под кожу анестетик. Крик замер где-то на уровне гортани, и Дана отчаянным усилием проглотила мешавший ей дышать тугой и упругий комок.
– Прекрасная идея, босс. – Ее голос дрожал как натянутая струна, но тон был вполне любезным. – Давайте познакомимся. Меня действительно зовут Дана Янечкова, я словачка с сорокапроцентной долей немецкой крови, код А-3 в генетическом паспорте, протестантка лютеранского толка. Надеюсь, мы подружимся.
Код А-3, равно как и долю немецкой крови, ей устроил Фробифишер – тринадцать лет назад, когда брал ее себе в воспитанницы. Тогда Дане едва исполнилось девятнадцать, но выглядела она моложе, чем теперь, – юная свежая красота всегда была ее даром, и ее вовсе не требовалось подстегивать постоянными ревитализациями. Роберт использовал все свои связи в Службе генетического контроля, и с тех пор никто не мог упрекнуть одного из виднейших деятелей Белого Возрождения в том, что он взял себе в воспитанницы девицу из трэш-контингента. Рыжая, разумеется, об этом не догадывалась, и Дана надеялась, что ее высокий статус произведет на новую пассию босса известное впечатление.
«Кто же ты такая, Александра Патрисия? – лихорадочно соображала она тем временем. – Мэллоун, Мэллоун... Откуда только ты взялась на мою голову!.. Мэллоун... Мэллоун... Стоп, кажется, я тебя знаю...»
Профессиональная память секретаря-референта хранит тысячи фамилий, личных номеров, идентификаторов статуса. Разумеется, вся необходимая информация может быть в любой момент подсказана компьютером, но фокус в том, что хороший секретарь умеет обходиться без помощи машины.
«Точнее, я знаю твоего отца. Дик Мэллоун, член совета директоров корпорации „Объединенные Опреснители Восточного Побережья“, активный сторонник Белого Возрождения, хороший знакомый Роберта; последний раз они встречались на благотворительном обеде в Вашингтоне в сентябре, я еще специально заказывала боссу костюм в стиле викторианской эпохи, а за столом нас посадили по правую руку от племянника Елизаветы III, принца Эдуарда... Тогда же Мэллоун, высоченный рыжий – вот в кого девчонка – ирландец, пригласил Фробифишера на какое-то семейное торжество... Так, ирландец, неужели католик?»
Это стоило проверить: в сложной иерархии Белого Возрождения католики занимали не самое почетное место. А если протестант? После уничтожения Ольстера и разгрома католического подполья ирландцы переходили в англиканскую веру тысячами... но Церковь Господа Мстящего с подозрением относилась к людям, менявшим конфессии из политических соображений.
«Ладно, с религиозными предпочтениями разберемся позже, пока ясно одно: именно на том семейном торжестве, куда меня, разумеется, никто не приглашал, Роберт и познакомился с рыжей сучкой. Вечер был... когда же? Не позже второй недели октября, следовательно, знакомы они едва месяц, при общей занятости Фробифишера и учитывая тот факт, что почти вся его жизнь протекает так или иначе у меня на глазах, ничего серьезного между ними пока быть не может. Итак, если я правильно разыграю свою партию, у меня еще есть пара шансов...»
Александра Патрисия тем временем пыталась оправиться от замешательства, вызванного кавалерийским наскоком соперницы. Правила хорошего тона требовали представиться точно так же, по всей форме, но она почему-то не спешила этого делать. «Неужели моя догадка насчет папы-католика верна?»
