- Эх, полутысячник. Никого в тебе вежества. Разве можно так с благородным пленником? Развяжи его не медля, да сними с шеи верёвку обидную. Вы, ваше сиятельство, на литвинов моих не гневайтесь, куртуазности они не обучены, зато в битве надёжней их, людей не сыщите. Да ещё, не расстраивайтесь, счастье военное переменчиво, только надо было сдаваться врагу благородному, а не ждать пока на вас аркан накинут степняки заскорузлые. Эй, пажи! Таз воды тёплой, его сиятельству, смыть следы битвы жестокой, с лица благородного.- Испуганный вьюнош, посмотрел на меня признательно и морщась опустил руки в поднесённый таз.- Дело в том- продолжал я светским тоном- что среди моих людей есть такие, что совсем недавно увидали свет Пяти Богов и предрассудки их ещё не изжиты полностью. Эти люди, после битвы обряды совершают, в честь своей богини, как они думают, им победу даровавшей. Мы же с вами, как люди просвещённые, понимаем, что это есть заблуждение, но отказать воинам храбрым в своём внимании на обрядах и на празднике, не считаю возможным. Попрошу вас нижайше, сопровождать меня на пиру этом, в том зазорного не усматриваю, оказать честь присутствием - победителю.
Что оставалась делать недорослю, с молоком на губах необсохшим? Только изобразить поклон вежливый и плестись рядом, нога за ногу.
Бывший графский лагерь был уже по кругу возами обставлен, караульщики везде стояли парами, поднимался вкусный дух от котлов и отовсюду неслись песни весёлые. За возами, на лугу, готовились к празднику, коий сразу и тризной будет, по тем, кто этого праздника не увидит более. Складывали дровяные кострища, копали ямки под колья, а миигит, аккурат посреди луга, врыли два столба и кинули перекладину. Вот туда мы и направились, по пути светски беседуя, осведомлялся я о здоровье императора. Подошли. Сзади нас столпились воины, окружая конструкцию на ворота похожую. Потемнело уже и с четырёх углов от ворот этих зажгли костры яркие. В свет костров втащили трёх эльфов и содрали с них остатки одежды. К моему удивлению, однова из них оказалась сукой, впрочем статью и ростом сильно самцам не уступая. Только услышал как рядом ахнул графёныш:-"Леди Малиан!" И заткнулся.
- Что, твоё сиятельство? Неужели связь имели с нелюдью? М-мда, неприятно сие наблюдать будет, но делать нечего, среди моих людей есть те, кто эльфам - кровники.
Пока мы так беседовали, ушастых пинками поставили на колени и силком влили в рты какое-то варево, после, за кисти подвесили к перекладине. Перед подвешенными встал миигит по имени Тэпсел-Джан, тот который на турнире лучников дальше всех стрелу закинул. Постоял, потом поднял руку в которой качалось что-то блестящее и заунывно запел. Тот мотив подхватили другие восточные люди и стали выходить в круг, в ладоши прихлопывая, вышли все и хоровод образовали. Мимо меня кто-то протиснулся. Ба, да это зверушка несчастная. Проковыляла, да и к кругу пристроилась, палван Нанук глянул вниз искоса и подвинулся. Хоровод медленно закружился, блестяшка покачивалась, заунывный мотив убаюкивал. Эльфы безвольно начали носами кивать, дольше всех продержалась самка, но вот и её голова свесилась.
Из хоровода вышли три воина и стали ножами острыми кожу снимать с нелюдей, те даже не охнули, видно спали колдовским сном. Когда сняли кожу с груди суки, графа вырвало и он попытался упасть в обморок, но я придержал его за шиворот, не куртуазно покидать представление, лицедеи могут обидеться. Наконец ободрали все три туши, кожу собрали комками влажными и под ноги кинули, хоровод остановился, заунывный напев кончился. В тишине только дрова трещали, да сопели сотни людей вокруг собравшиеся. Тут раздался первый крик, самка очнулась и завыла по животному, как червяк извиваясь. Вскоре к ней присоединились самцы, оглашая окрестности дикими воплями.
Наблюдая ту картину я размышлял о том, что если бы на поле боя оказался не один десяток беловолосых, а к примеру три, то скорее всего на такой перекладине пришлось бы висеть мне. М-мда, совсем неприятно. Рядом раздался глухой стук, его сиятельство все же грохнулось в обморок.
Литвины, впечатленные эльфячьей казнью, решили не ударить в грязь лицом. Провыли молитву Невесте Воинов и принялись за дело со свойственной им обстоятельностью. Затрещали высокие костры по кругу, пораненых пленников споро колами протыкивали и меж костров вертикально вздыбливали в ямках колья устраивая. Тех пленников, что совсем уж от ран души лишались, ногами в огонь запихивали. Ор и стон над лугом стоял неумолчный. Крикам диким вторил наследник капиталов торговой компании, по всему видать, не такой он себе войну представлял. Ну кто ж ему виноват? Это не политик строить с императором, добро пожаловать на войну с Севером.
- Барон, умоляю! Уймите ваших дикарей!- Размазывая слезы по опухшему лицу, верещал графёныш.
В это время, мимо нас в освещённый круг толкали не язвленных пленников с мечами, принуждая их биться друг с другом и калёным железом вразумляя упрямцев.
