К утру стало немного понятней, часть товаров действительно шла в соседнее герцогство, то в основном оружие и зброй разный, при чем за все торговый дом задаток дал. Часть товаров, вот слово хитрое, негациантское - транзитом, к нам на ярмарку. Часть вообще какая-то дурная, где попало продать, потом что попало купить и опять куда-то везти. Была еще часть - диковины разные, вроде как наш механикус ингредиенты для огня искал, то под заказ, среди тех заказов и от нашей герцогинюшки были. Хорош бы я оказался, если б тех купчин порубил. Герцогинюшка она конечно лебедушка, но если ей кто по недоразумению на хвост наступит, тот и трех терций не проживет, бывали случаи, к некоторым и ваш покорный слуга отношение имел, не-е, оборони меня Эйбрен-заступница. Как разобрался я во всем, так и решение появилось. Возьму со всех купчин выкуп, согласно возов которые у них есть и той стоимости, что возы те везут, да и направлю их по тракту к нам, пусть эльф Сарториус разбирается. Только охрану мы частью побили, частью покалечили, а из своих кого дать не выходит, не выходит, а надо. Мужи торговые все ушлые, отправлю их, они дня три пройдут по другой дороге, да и завернут обратно, то-то государь возрадуется - пятерки возов с оружием для ополчения вдовицы.
Чего же с людьми делать? Может охранников под свой баннер поставить? Одоспешить, да по копьям и полусотням раскидать? Надо с Твердилой, рыцарями и дядькой посоветоваться. Все одно вперед идти нельзя, пока наш обоз не подойдет. За этими думами я и уснул, прямо за столом сидючи.
Разбудил меня Отвердович.
- Просыпайся барон, скоро замятня начнется, нарочный из дозора прискакал, в нашу сторону отряд идет.
- Давай гонца.
- Да здесь он уже, сейчас введу.
Дозорный, из молодых литвинов, толком сказал одно:
- Одоспешены добре, но не по нашему, гербов не имеют, всего их семнадцать да еще людишки их, тех много, может тридцать пять, может тридцать семь, да еще телеги странные, на двух больших колесах. Идут не торопясь, сюда появятся как солнце на полдень встанет.
Мы с Твердилой Отвердовичем переглянулись.
- Что-то я не слыхал в наших краях о двухколесных телегах.
- Я тоже. Двухколесные бывали колесницы, про то трактаты пишут, а вот про телеги такие и я не слыхал. Ты ничего не путаешь?
Гонец посмотрел на свою растопыренную ладонь, пошевелил губами и уверенно сказал.
- Точно, на двух.
- Ну ступай пока, подожди там.
- Барон, оно как и побить бы их надо, да вдруг зря, давай засаду устроим, но прежде чем бить, я к ним выеду да поговорю. В моих железах они мне все одно ничего не сделают, а ежели враги они, так мы их без твоей куртуазности поубиваем.
- Хорошо, только не обессудь, но и я с вами, да четыре рыцарских копья, дорогу перехватим и спереди и сзади, а твои по бокам с луками. Так оно наверняка и пораненых у нас не будет. В лагере оставим четыре полусотни, так всем спокойней будет.
Как только молодой литвин о таком не сказал? Кони у них были даже лучше тех, которых мы у Бирюков отобрали. Чудо, а не кони, небольшие, поджарые с маленькой головкой и сухими ногами, расцветки тоже необычной, в большие яблоки. Великолепные кони. Твердило стоял на четыре корпуса впереди нас и молчал, наверное тоже на коней залюбовался. Всадники остановились и беспокойства не выражали, стояли себе и ждали, легкий ветерок трепал лошадиные хвосты на коротких копьях. Зато их люди, по виду оборванцы ярмарочные в разноцветных хламидах, но тоже на таких лошадках, что не зазорно человеку благородному в свет выехать, споро повыхватывали маленькие, причудливо изогнутые луки и косились в близкие кусты, где особо не скрываясь возились кметы. Телег, за плотно сбившимися всадниками видно не было. Наконец воевода опомнился и собрав все свое вежество спросил:
- Вы кто есть такие и куда путь держите?
От группы причудливо одетых иноземцев отделился один и подъехал к полутысячнику. Был он темен лицом, носил красную бороду и говорил смешно, но вполне понятно.
- Мы миигит, люди говорят здесь война и дают хороший таньга, вот мы и приехали. Я зовусь Ки Олты, а это мои люди. Ты кто? Зачем на дороге стоишь? Ты будешь таньга давать?
Для Твердилы разом столько вопросов было многовато и он слегка растерялся. Стрелять из лука и рубить вроде рано, а чего отвечать - непонятно. Он поелозил в седле, попробовал почесаться, но наткнулся на броню панциря и наконец оглянулся. Барон с интересом смотрел на него и на помощь приходить не спешил. Молчание затягивалось, надо было что-то сказать.
- Я Твердило Отвердович, деньги давать не буду - и замолчал. Ки Олты терпеливо ждал продолжения. Так они и стояли разглядывая друг друга, потом воевода потеребив бороду, махнул рукой, мол "поехали" и подвел собеседника к барону.
- Твоя милость, вот иноземцы - помолчал - воевать хотят, а за кого не знают, можа нам сгодятся?
Я отсалютовал лэнсом и насколько мог изобразил куртуазный поклон, краснобородый прижал правую руку куда-то к животу и тоже поклонился.
- Я зовусь Ки Олты, это мои люди, мы воюем за таньга.
