– Я беседовал с руководством и Имперской контрразведки, и Имперской полиции, и других смежных служб. И они все – ни сном, ни духом. Все эти три тысячи сидели идеально. Так не бывает. Их словно кто-то прикрывал. Да и накопление в городе перед нападением. Понимаешь, если бы они сами крутились – где-то кто-то да прокололся, хоть что-то другие службы знали бы. Не бывает идеальных операций такого масштаба. Их могли бы, конечно, под что-то замаскировать. Под тех же революционеров или религиозных фанатиков, но ушки бы торчали. А тут – чисто. Совсем чисто. И обнаружили их совершенно случайно. Однако у той службы, что их обнаружила, было все готово для их нейтрализации.
– Все готово?
– Откуда они посреди ночи взяли столько углекислого газа? На это время нужно. Ну, хотя бы несколько часов, чтобы с завода какого или кораблей снять. А тут грузовики с баллонами ждали на исходных позициях. Да и интерес Афанасия к приборам ночного видения последние годы был особым. Сырые образцы, которые не прошли испытания, он все равно закупил для своей службы. Помнишь? За месяц до начала войны этот заказ исполнили.
– Странно, – мрачно произнес Николай Александрович.
– Очень странно. А тот домик, откуда по тебе стреляли, знаешь, кому принадлежит? Нет? Я сам сильно удивился. Им владел брат жены одного из внештатных сотрудников лейб-конвоя. Само собой, незадолго до нападения он продал домик какому-то непонятному человеку без истории. Что очень странно. Все-таки важный объект. Кроме того, я всегда думал, что лейб-конвой специально такую недвижимость покупает, чтобы иметь свои плацдармы возле всех ключевых объектов Империи. Мало ли? А отследить извне, кому на самом деле принадлежит этот домик, невозможно. Так вот – бывший собственник продал домик и исчез. Как и внештатный сотрудник и его жена. Они просто исчезли. Все продали и куда-то делись. То ли их убили, то ли они покинули страну. Впрочем, зная Афанасия, я сомневаюсь, что он оставил свидетелей. Скорее всего мы их больше никогда не увидим – прикопали их в каком-то лесочке или еще где. Да и стрельба сама. Тебе, да и мне, все уши прожужжали о том, какой ты везучий. Три снайпера стреляли. И три мимо. И как? Чиркнули. А ты в курсе, из каких винтовок они били? Выучка у нашего лейб-конвоя такая, что они из таких стволов на той дистанции укладывают по пуле в игральную карту. Причем без промахов и оговорок. А тут такая кривизна? Так не бывает. Плюс твое охранение слишком быстро на снайперов отреагировало. Мне докладывал начальник Имперской контрразведки с фотографиями и общей картой местности. Определить за пару секунд, откуда стреляют в тех условиях, – нереально. Он, правда, нахваливал бойцов конвоя. А что ему остается? Доказательств-то нет. Если бы нападающие умели стрелять хотя бы вдвое хуже наших лейб-конвойцев, то ты был бы трупом. Да чего уж вдвое… втрое… Слишком уж хорошо оружие и невелика дистанция. А последующая погоня показала – там были не дилетанты, которые погибли так, что не опознать.
– Думаешь, он работает на Генриха? – хриплым, усталым голосом спросил Император.
– Я не знаю… – покачал головой Всеволод. – Скорее всего – на себя. После 1914 года он остался единственным руководителем спецслужб, которого ты не подвинул. И ему нравится эта позиция. Ему нравится, что ты ему доверяешь. Безоговорочно. Но он, я полагаю, боится, что этого доверия к нему нет с моей стороны. Да и вообще – время прошло, былые заслуги остались в прошлом. Нужны новые подвиги.
– Показания взятых в плен диверсантов Альянса не расходятся. Они действительно диверсанты и действительно готовились взять Гнездо Грифона штурмом.
– А тебя не смутило то, что их руководители все погибли? Случайность? Не думаю. Все, кто имел выход на тех, кто помогал им, переправлял их и прикрывал по странному стечению обстоятельств, не пережили того штурма. Я специально просмотрел отчеты по их вскрытию – у всех пулевые ранения головы. Ни один не погиб от кровопотери или там, скажем, поражения сердца… печени… Просто аккуратные одиночные пулевые отверстия в голове. Все выглядит так, что их просто зачистили.
– Деньги проверял?
– Это лишено смысла. Афанасий не дурак и держать все свои деньги в одном, тем более публичном месте не станет. Любой банк легко может дать выписку по его счетам. И счетам его близких. И даже начинающий аналитик, сопоставив официальные доходы с опять-таки публичными расходами, легко поймет, что что-то не сходится. Уверен, что у него деньги если и есть, то в кофрах или на счетах каких-то юридических лиц, которыми по опосредованной схеме он и владеет. Через три-четыре или более звеньев. Человек, который столько лет занимается контрразведкой, вряд ли в таких мелочах будет ошибаться.
– Это все домыслы… – после долгой… слишком долгой паузы произнес Император, буравя взглядом сына.
– Да. Но если я прав, то он косвенно связан с прикрытием деятельности той секты, что сломала нам Ярослава.
Николай мрачно сверкнул глазами и напряг мышцы челюсти.
