— У вас нет права мне приказывать, брат. И находясь здесь, я ни разу не заявлял, что являюсь братом Дома.
Секунду мы сверлили друг друга взглядами, а потом тамплиер неожиданно разорвал визуальный контакт, склонив голову и глухо ударив себя кулаком в грудь.
— Прошу прощения, брат. Мой долг требовал проверить пределы ваших полномочий.
Он поднял голову и чуть недовольно сжал губы.
— Я действительно прибыл для конфиденциальной беседы, и если вы пожелаете, то брат Риккардо может подождать её окончания за дверью.
Тамплиер глубокомысленно замолчал, и в комнате повисла пауза. Покатав в голове варианты столь странного предложения и только что произошедшей сцены, я, старательно взвешивая каждое слово, вежливо ответил:
— На ваше усмотрение, прекрасный брат. У меня нет возражений против присутствия брата Риккардо.
Казначей медленно наклонил голову, принимая моё решение и как будто что-то решая про себя.
— Я не получил относительно вас каких-либо указаний, поэтому не могу требовать отчёта. Даже просить не смею. Некоторые вещи должны оставаться в тайне, кому как не мне понимать это.
Тамплиер вновь глубокомысленно замолчал и напрягся, а я мысленно поморщился. Меня всё ещё принимают за того, кем я не являюсь. Но вообще-то странная ситуация, я думал, что речь сразу зайдёт о Хехехчин. В разговоре повисла пауза, собеседник внимательно ждал ответа, и я тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.
— Прекрасный брат, я действительно скован долгом и необходимостью хранить молчание о вещах, которые должны сохраняться в тайне. Я уполномочен сообщить о них лично и лишь верховному магистру Дома, либо лицу, его замещающему.
— Мы предполагали такой ответ, — тамплиер чуть расслабился и криво усмехнулся. — Эта война всё перевернула с ног на голову.
Он взялся за ножку кубка, но отпивать не стал, будто спохватившись или передумав.
— Вы рассчитываете на личную встречу?
— Верховный магистр вправе выслушать меня в компании тех, кого сочтёт нужным.
Храмовник коротко кивнул и повернулся к Хехехчин.
— Прекрасная госпожа, когда венецианцы, руководствуясь своими жалкими торгашескими интересами, призвали магометан захватить Триполи, наш Дом не имел к этому отношения. Клянусь Господом! — он неторопливо, напоказ, достал из-за отворота платья серебряный крест и торжественно поцеловал. — Клянусь, мы сделали всё для его защиты. И нет нашей вины, что этого оказалось недостаточно, — он ещё раз поцеловал крест.
Шокированный его признанием я молчал. Нет, изумила меня не клятва о том, что тамплиеры непричастны к падению Триполи, а заявление о том, что к этому причастны венецианцы. Как же так? Они ведь христиане! В священном походе, объявленным папой римским против Арагона, они поддержали нас, а не Рим и французов. На них за это даже интердикт был наложен. Хотя мне никогда ранее не приходило в голову задаться вопросом, — почему они пошли против Папы?
Впрочем, собрался я быстро. В конце концов, после падения Маргата сирийцы успели рассказать мне кое-что про свои отношения с купцами из христианских стран. Не верить им у меня не было оснований. Так что предупредить верховного магистра о предательстве мы планировали ещё на капитуле Братства, но что мешает это сделать сейчас?
— Эмир Маргата плодотворно сотрудничал с венецианцами, и — я выдержал секундную паузу, — генуэзцами.
Лицо казначея дрогнуло.
— Это точные сведения?
— Клянусь Господом.
На задворках сознания промелькнуло системное сообщение, что уведомление о клятве передано Гавриилу, но подтверждение не может быть доставлено адресату, так как им является
После моих слов лицо тамплиера побледнело. Даже не получив системного уведомления он мне поверил, сразу и безоговорочно, я почувствовал это. Но всё-таки уточнил, дабы избежать любого недопонимания:
— Перешедший на мою сторону казначей эмира сообщил, что некоторое время тому назад Генуя заключила с султаном Египта торговое соглашение, дозволяющее им торговать в его владениях, и теперь генуэзцам нет нужды в посредничестве христианских городов Леванта и Святой Земли. Одновременно это означает, что генуэзцы предали врага египетского султана — монголов. Ещё тот сарацин заявил, что вряд ли они заявят о союзе с царём Вавилонским публично.
— То есть в идущей войне рассчитывать на Геную нельзя?
— Со слов моего казначея, ни Генуя, ни Венеция, ни Пиза не окажут христианам существенной помощи в этой войне. Возможность торговать с султаном напрямую, без посредников, слишком соблазнительна.
