Все расходились с чувством облегчения. Во тьме вельботы повезли капитанов к своим кораблям.
Де-Пуант задержался. Наедине он резко сказал Прайсу, что поражен, сколь ужасны последствия сделанных упущений. Прайс вспыхнул. Он готов был ответить этому старому болтливому французу резко и многословно, но Де-Пуант не принял боя. Он почтительно пожелал спокойной ночи.
Прайс не успокоился в эту ночь. Все говорили одно и то же… О нет, Прайс – воин, и он не боится. Он чувствовал, судьба гонит его в бой, а злые языки за его спиной как штыки. Он готов был сражаться. Чувство чести, гордости заговорило с особенной силой.
Чуть свет он прошел по палубе, приободряя матросов перед боем.
«Кажется, они тоже недовольны», – подумал он.
Британские матросы столь же оригинальны, как и офицеры. И у них бакенбарды, усы, величественный вид, мундиры, очень хорошие ружья. Некоторые уже старые, лысые, есть в очках. «Волосатые дикари», «рыжие», – называли их в Китае. Но грамотные воины, отлично владеют оружием. Удар таких войск страшен. Это сталь, о которую все разобьется.
Бледнеет небо. Пора шлюпкам идти на промер. Чуть слышно опуская весла, пошла первая… Вот и вторая… Пасмурно, тихо. Чудное утро…
Батарея № 1 более других вредила фрегатам.
На Сигнальном барабан ударил тревогу и взвились ракеты.
– Смотри, – говорил Маркешка приятелю своему Алексею, подходя к брустверу и наслаждаясь сознанием собственной безопасности. – Промер делают, видишь, лот кидают.
– К нам сегодня не хотят. На кладбище метят, – отвечал Бердышов.
Маркешка молчал, подумав, что орудие он «изладил» как следует, но теперь надо проверить.
– Они всю ночь промеры делали, – заметил седой канонир аврорец Логвинов, слышавший разговор казаков. – По всей бухте шлюпки ходят.
– Знают, где отломится, – заметил Бердышов.
На далекой шлюпке какие-то матросы делали все нехотя и неловко, как всегда и всюду в такое тяжкое сумрачное утро. Да еще спросонья. Сейчас бы рыбу ловить хорошо!
– Им бы не лот дать, а сетки, как раз поймали бы!
– Осьминога-то, – добавил Алешка, – рака ли…
– Я вчера посмотрел, Хрюков бежит и тащит чудовище, я спрашиваю, кого это? Молчит… Однако сам не знает, кого поймал. «Что торопишься?» А как же, мол, не торопиться, он вот-вот клешшами-то ушшемит.
– Тут, паря, в воде кого только нет.
Шлюпки шли медленно… С нашей батареи от кладбища выстрелили. Ядро упало, перелетев первую из шлюпок.
Запыхтел пароход, пустил дым.
– Паря, застучало у него в хвосте и поехал! – сказал Алешка. – Нам бы с тобой на нем в Усть-Стрелку.
Пароход подошел к шлюпкам. С нашей батареи от кладбища снова дали выстрел. Пароход выпалил в ответ из своей огромной пушки, установленной на носу. На берегу в кустах опять закурились белые дымки, там грохнуло раз-другой. И снова ухнуло в ответ с парохода.
Подошел командир батареи лейтенант Гаврилов.
– Ну, братцы, по местам!
– Рады стараться, ваше благородие! – прокричали матросы и казаки и стали расходиться к орудиям.
– Первая!
Орудие дернулось, и ядро со свистом понеслось с горы над морем и шлепнулось в воду между шлюпок.
– Вторая!
– Пошло, – сказал Маркешка.
Одно из ядер легло у самого парохода. Оттуда ответили. Огромное ядро ударило в гору. Град камней посыпался на батарею. И сразу задним ходом пароход ушел за скалу. Пушка на нем огромная. Он снова вышел и бухнул и опять пошел задним ходом.
– Заряжается!
– Стыдится!
– Огонь! – крикнул Гаврилов. На этот раз все ядра легли в воду, не долетая шлюпок, а пароход опять успел уйти.
– Что же ты, братец, – обратился Гаврилов к Маркешке. – Дай-ка я сам.
Загрохотали орудия сзади на кошке. Это била вторая батарея. Теперь по появившемуся пароходу и по шлюпкам били сразу три батареи. Пароход забрал шлюпки на буксир и повел их обратно к своей эскадре.
– Не фартит ему! – заметил Алексей.
Пароход отходил, и ядра не достигали его. Вторая батарея вскоре стихла, берегли заряды, да и пароход стал не виден с кошки. Отсюда видно, но не достать, и Гаврилов не пытался догнать его своими ядрами. С этой горы, выдвинувшейся в море, как с птичьего полета видна вся губа и сама вражеская эскадра кажется близкой.
На судах, стоявших на рейде, началось движение. Там поднимали якоря. Одно судно разворачивалось само собой, видимо морским течением заносило корму. Пароход подходил к своим судам. Еще одно ядро легло возле него в воду. Это ухитрился Александр Максутов. На английском фрегате виднелись матросы, суетившиеся на палубе.
Маркешка установил свое орудие так, что повыше поднялось дуло, и заложил побольше пороху. Он еще вчера предлагал заряжать пушку по-своему.
– А ну еще разок попробуй, – сказал Гаврилов. – Куда ни шло…
Гаврилов с интересом наблюдал, как Хабаров выверил прицел. Маркешка целился в большое адмиральское судно.
– Вторая! – махнув саблей, крикнул Гаврилов.
Орудие дернулось.
– Пошло, – небрежно проговорил Маркешка, махнув рукой, как бы не ожидая ничего хорошего.
Вдруг на большом адмиральском судне показался взрыв.
