– Окажи должное уважение почтенным старшим, членам высокого клана гуксу-губру! – резко сказал Железная Хватка, пихая Фибена.
– Я покажу этой проклятой птице свое уважение. – Фибен откашлялся и набрал в рот слюны.
– Нет! – закричала Гайлет. Она схватила его за руку и настойчиво зашептала: – Фибен, не надо! Пожалуйста! Ради меня. Поступай точно, как я!
Ее карие глаза умоляли. Фибен глотнул.
– Какого дьявола, Гайлет!
Она повернулась к губру, сложила руки на груди и низко поклонилась.
Фибен повторил.
Галакт смотрел на них – сначала одним немигающим глазом, потом другим. Подошел к краю платформы, носильщики переместились, удерживая равновесие. Наконец губру принялся испускать серию резких скрипучих звуков. Четвероногие сопровождали его речь странным аккомпанементом, чем-то вроде «Зуууннн».
Вперед вышел один из помощников-кваку. У него на шее висел блестящий металлический диск. Переводчик говорил на ломаном англике:
Закончил он так же внезапно, как начал.
– Снова кланяйся! – настойчиво прошептала Гайлет.
Фибен вслед за ней поклонился, сложив перед собой руки. Когда он вновь поднял глаза, группа птиц уже направилась к выходу. Насест опустили, но высокому губру все равно пришлось нагнуться, расставив оперенные руки для равновесия, чтобы пройти в дверь. Сзади шел Железная Хватка. На прощание он бросил на них полный ненависти взгляд.
В голове у Фибена звенело. После первой фразы он перестал пытаться следовать за странным протокольным произношением на галактическом-три.
Даже перевод на англик он понимал с трудом.
Резкий свет исчез. Процессия с непрерывным гоготом и бормотанием удалилась по коридору. Фибен и Гайлет переглянулись.
– А это что за дьявольщина? – спросил Фибен.
Гайлет нахмурилась.
– Это был сюзерен. Один из трех руководителей. Если не ошибаюсь – а я легко могу ошибиться, – сюзерен Праведности.
– Ну, тогда мне все понятно, конечно. А кто такой, во имя колеса рулетки Ифни, сюзерен Праведности?
Гайлет отмахнулась от его вопроса. Наморщив лоб, она глубоко задумалась.
– Почему он пришел к нам, вместо того чтобы приказать привести нас к нему? – спросила она вслух, явно риторически. – И почему ночью? Ты заметил, он даже не задержался, чтобы выслушать наш ответ? Вероятно, праведность требует, чтобы он лично сделал предложение. А ответ могут позже получить его помощники.
– Ответ на что? На какое предложение? Гайлет, я даже не мог...
Но она нервно махнула обеими руками.
– Не сейчас. Я должна подумать, Фибен. Дай мне несколько минут.
Она отошла и села на солому лицом к стене. Фибен подозревал, что ей потребуется гораздо больше времени.
«Ты этого заслужил, – подумал он. – Заслужил то, что имеешь, потому что влюбился в гения...»
Он моргнул, покачал головой. «Что я сказал?»
Но шаги в коридоре помешали ему додумать свою неожиданную мысль.
Вошел шимп с охапкой соломы и несколькими одеялами. Этот груз закрывал лицо низкорослого неошимпанзе, но минуту спустя Фибен узнал ту самую шимми, которая смотрела на него раньше и показалась ему странно знакомой.
– Я принесла вам свежей соломы и одеяла. Ночи теперь холодные.
Он кивнул.
– Спасибо.
Она не смотрела ему в глаза. Повернулась и пошла к двери с таким изяществом, которого не скрывал даже просторный комбинезон.
– Подожди! – вдруг сказал Фибен.
Она остановилась, по-прежнему не глядя в глаза Фибену, который подошел к ней, насколько позволяла тяжелая цепь.
– Как тебя зовут? – спросил он негромко, чтобы не помешать Гайлет.
Плечи ее опустились, глаз она так и не подняла.
– Я... – говорила она очень тихо. – Некоторые зовут меня Сильвия...
