– Ты сказал мне, что мы улетим еще прошлой ночью. Я быстро собрался и ждал, но ты не пришел! Я ждал. Упустил возможность нанять другой транспорт, а ты только слал сообщение за сообщением, призывая к терпению. А когда на рассвете ты пришел, мы улетели так беспечно, словно отправляемся на каникулы к Арке Прародителей!
Утакалтинг позволил коллеге ворчать. Он уже формально извинился и заплатил дипломатический налог в качестве компенсации. Большего не требуется.
К тому же все развивается именно так, как он планировал.
На контрольном щите вспыхнул желтый огонек, послышалось гудение.
– Что это? – Каулт нервно приблизился. – Они засекли наш двигатель?
– Нет.
Каулт облегченно вздохнул.
Утакалтинг продолжил.
– Это не двигатели. Огонек сообщает, что нас просканировали лучом вероятности.
– Что? – чуть не закричал Каулт. – Разве этот корабль не защищен? Мы даже не пользуемся гравитикой! Какую вероятностную аномалию могли они засечь?
Утакалтинг пожал плечами, словно с детства привык к этому человеческому жесту.
– Может быть, невероятность внутренняя, – предположил он. – Что-то в нас самих, в нашей собственной судьбе, светится вдоль мировых линий. А они это засекли.
Правым глазом он заметил, как вздрогнул Каулт. Теннанинцы испытывают почти сверхъестественный страх перед всем, имеющим отношение к науке/искусству формирования реальности. Утакалтинг сформировал щупальцами лут-тру – извинение перед врагом и напомнил себе, что его народ и народ Каулта официально находятся в состоянии войны. В его праве дразнить врага-друга; именно поэтому этически приемлемо и то, что он вывел из строя собственный корабль Каулта.
– Я бы не стал об этом беспокоиться, – сказал он. – Мы их намного опередили.
Прежде чем теннанинец смог ответить, Утакалтинг наклонился и быстро заговорил на гал-семь, приказывая одному из экранов увеличить изображение.
– Твиллку-чллиу! – выругался он. – Только посмотри, что они делают!
Каулт повернулся и посмотрел. На голоэкране виден был повисший над городом гигантский крейсер, он заливал здания и парки коричневым газом.
Хотя звук был уменьшен, в голосе диктора слышалась паника: он описывал темнеющее небо, как будто кто-то в Порт-Хелении мог этого не заметить.
– Это нехорошо. – Гребень Каулта снова задел потолок. – Губру проявляют больше жестокости, чем требует ситуация.
Утакалтинг кивнул. И тут же вспыхнул еще один желтый огонек.
– А сейчас что? – спросил Каулт.
Глаза Утакалтинга максимально расширились.
– Это значит, что нас преследуют, – ответил он. – Возможно, придется сражаться. Можешь управлять оружейной консолью класса пятьдесят семь, Каулт?
– Нет, но мне кажется, один из моих иннинов...
Его прервал крик Утакалтинга:
– Держись! – Катер перевернулся. Земля пронеслась мимо. – Я начал маневр уклонения, – объяснил Утакалтинг.
– Хорошо, – сказал Каулт через носовые отверстия.
«О, будь благословен крепкий череп теннанинцев», – подумал Утакалтинг. Он строго контролировал свою мимику, хотя и знал, что его коллега обладает чувствительностью камня и не сможет уловить его радость.
Преследующие корабли начали стрелять, и корона Утакалтинга запела.
Зеленые островки леса сливались с газонами и окрашенными в цвет листвы зданиями Центра; поселок очень трудно заметить с воздуха. Хотя западный ветер унес все видимые остатки аэрозоля, все до высоты в пять метров покрывал толстый слой жесткого порошка, издававшего острый неприятный запах.
Под ударами волн паники корона Атаклены обвисла. Настроение в поселке изменилось. Преобладала покорность... и гнев. Атаклена вслед за Бенджамином прошла к первой поляне и увидела несколько групп неошимпанзе, они суетились между зданиями. Двое несли на носилках что-то закутанное в ткань.
– Может, вам все же не стоит спускаться, мисс, – прохрипел Бенджамин.
– Газ явно должен был поразить людей, но и мы, шимпы, его почувствовали. А вы для нас очень важны...
– Я тимбрими, – холодно ответила Атаклена. – Я не могу отсиживаться в безопасности, когда клиентам и патронам другой расы нужна помощь.
Бенджамин покорно поклонился. По веткам, похожим на ступеньки, он повел ее вниз, и наконец она с облегчением ступила на землю. Здесь острый запах чувствовался сильнее. Атаклена пыталась не обращать на него внимания, но пульс ее нервно участился.
Они миновали помещения, в которых жили и учились гориллы. Обнесенные решеткой лужайки, игровые площадки, площадки для тестирования. Здесь явно велась напряженная работа, хотя и в сравнительно небольшом масштабе.
Неужели Бенджамин вообразил, что может обмануть ее, просто отослав предразумных в джунгли?
Она надеялась, что никто из них не пострадал от газа или во время последующей паники. Из краткого курса истории Земли Атаклена помнила, что гориллы – существа хоть и сильные, но крайне чувствительные, с тонкой психикой.
