— Сколько их будет?
— Около пятисот.
— Посмотрим.
Через час, я стал владельцем восьми сотен рабов. По моему требованию, с них тут-же снимались рабские ошейники и Костя выдавал автопереводчики. Если сами рабы мне обошлись по восемь унзо за человека, то переводчики, даже с оптовой скидкой, по сорок пять. Затратно, однако.
К нашему лагерю, подкатили на арендованных автобусах. Пока будущие солдаты отряда «Акинак» выгружались, мы с моим замом, на вскидку сделали новое штатное расписание на три стрелковых батальона. Пока назначили комбатов, ротных и взводных, распределили людей по казармам, а также, отправили на кормежку и помывку, время подошло к обеду.
Вот тут к нам и пожаловали долгожданные гости — генерал Прохоров, лично, а с ним пятьсот опытнейших бойцов с Земли.
— Здорово, Тимофей, — поприветствовал меня Прохоров.
— Здрав будь, дядя Вова, — сказал я обнимая генерала.
Пока вновь прибывшие осваивались, а мой зам бегал как ошпаренный, мы с генералом отошли в сторону.
Прохоров был весь как на иголках, мялся-мялся и все таки спросил:
— Возьмешь меня к себе, Тимофей?
— Конечно, дядя Вова. Я добро помню, а тебе, так по гроб жизни обязан. Должность начальника разведки возьмешь?
— Да без проблем, — повеселел Прохоров. — А то меня знаешь, турнули под зад коленом, как собаку старую со двора. Да оно, к тому и шло.
— Ну и не переживай. Мы с тобой за базу говорили, так база теперь есть. Ты главное в командоры не лезь, да моими связями не интересуйся особо. Придет время, все узнаешь. Пока могу сказать одно — готовим отряд к выходу на бесхозную ветку.
— Понимаю, у каждого свои секреты. Повзрослел ты Тимофей.
— Значит договорились.
— А где Бугаенко, чего не наблюдаю его? — наконец поинтересовался генерал.
— У него сейчас контора по перепродаже оружия, на хлеб с маслом хватает, вот и отошел он от дел, — я сразу сдал чекиста, чтоб потом недомолвок не было. — Захочешь, так съезди пообщайся, очень поучительно. Он пару дней назад, на КПП адрес своей конторы оставлял.
Хунские лесники, гнали росский отряд грамотно. Видно нашлись в их войске умельцы и знатоки лесов. На одном из привалов прикинули, так вышло, что за их тремя сотнями, идут три тысячи лесников, да по дорогам и тропам, еще пять тысяч пехотинцев топают. «Видно в последнем налете, кого-то серьезного завалили, а может разозлили их сильно, вот и открыли на нас сезон охоты», — подумал сотник.
Ну, да по порядку. Как Ратмир и думал, Изборск долго удерживать не стали. Помурыжили степняков три дня под стенами, а когда те рванулись на решительный штурм, из города ушли, на прощание, подпалив его со всех концов. Отблески пожарищ, в ночи были видны даже за тридцать километров, где находился его отряд. Огонь и разбор завалов на Тракте, отвлекли степняков еще на на два дня.
В это время, отряд молодого княжича, уже был на границе леса и степи. Целей для удара было много, но хотелось ударить побольней, и потому, ждали еще трое суток. Наконец, дождались. Появились передовые полки хунского войска — нескончаемыми стальными колоннами, тянулись они по выгоревшей от солнца степи. Одна колонна за другой, заступали на Торговый Тракт ведущий к горным перевалам, а от них, к Переяславлю. Россы пропустили четыре таких колонны, в каждой на вскидку, было тысяч по десять солдат. Налет решили организовать на пятую колонну, так как за прохождением хунов, понаблюдать успели и мнение о них, уже сложилось. Место для налета подобрали заранее и ничего нового, придумывать не стали. Зачем, тактика отработана, а если она эффективна, то и менять ее смысла нет. Удар, отскок, в лесной войне — это основной маневр.
Ранним утром, колонна хунских войск собрала свой лагерь в степи и вошла в лес, то есть, пересекла границу Изборского наместничества. На пятом километре, было удобное место, там деревья вплотную подступали к Тракту и была возможнось, быстро отойти в чащобы. Вот в этом месте и затаились росские сотни. Было подмечено, что как правило, первые десять километров, командиры хунов вместе со своим штабом, двигались впереди всего войска. Потом командир садился в расшитые носилки, которые всю оставшуюся часть пути, несли здоровенные рабы. Было непонятно, то ли это ритуал такой, то ли чья-то прихоть, но во всех колоннах прошедших до этой, было именно так. Поначалу, хотели взять пленного и распросить, но поскольку хунского никто не знал, а с кублатским также никто не дружил, то от этой идеи отказались.
