Во время утренней подготовки к занятиям в воскресной школе со мной произошла странная вещь. Когда я молился за предстоящую поездку в Японию, впервые в жизни я начал открыто плакать за народ. Сначала я достал один носовой платок, затем мне пришлось использовать целую коробку. Когда я успокоился, зазвонил телефон. Звонила Дорис из Индианаполиса, чтобы сказать, что она вместе с другими молитвенными партнерами молилась за Японию. Они почувствовали, что Господь хочет, чтобы я покаялся в грехе атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Такое мне никогда не приходило в голову. Мы должны лично отождествить себя с грехами данного города или нации, если Бог хочет использовать нас в покаянии за эти грехи. Я хотел повиноваться Богу, если Он этого желал, а потом я начал читать Неемию, чувствуя, что должен поделиться этим пониманием с японцами. Я ясно увидел, как согрешил и я, и дом отца моего, сбросившего атомные бомбы на города Японии. И даже допуская, что решение Трумэна было мудрым военным решением, американцы все еще несут на себе ответственность за пролитие крови тысяч невинных гражданских жителей. Я чувствовал, что могу искренне покаяться в этом.

“Я согрешил” Проблема возникла тогда, когда я прочитал у Неемии, согрешил не только “дом отца моего”, но и “я согрешил” (см. Неем.1:6, курсив автора). Моей первой мыслью было, что на момент окончания войны мне было всего пятнадцать лет (15 августа 1945 года мне исполнилось пятнадцать лет). Я не воевал, я не изготавливал бомбы, я не стрелял и не убил ни одного японца. И тогда я почувствовал, как на меня снизошел Святой Дух и с силой обличил меня в двух вещах. Во-первых, он напомнил мне, что я сам ненавидел японцев грешной ненавистью. Во-вторых, Бог показал мне, что в Хиросиме и Нагасаки были другие пятнадцатилетние мальчики, такие же невинные, как я, которые никогда не стреляли и не бросали бомбы, но теперь они мертвы или навсегда искалечены из-за той атомной бомбардировки! Я снова с удвоенной силой стал плакать за Японию. До сих пор не могу рассказывать эту историю спокойно, не теряя контроля над своими чувствами. И в тот момент я понял, что имел в виду Джон Доусои, когда говорил, что мы должны лично отождествить себя с грехами данного города или народа, если Бог захочет использовать нас в покаянии этих грехов. Я понял, почему Неемия “сел и заплакал, и печален был несколько дней” (Неем.1:4). Случилось так, что в Токио я остановился в отеле “Империал”, которое генерал Макартур в свое время использовал в качестве штаба. Здание, в котором я учил около одной тысячи японских христиан, примыкало к зданию отеля. После одного или двух собраний я попросил своего переводчика помочь мне найти среди собравшихся тех христиан, которые сами пострадали или потеряли кого-нибудь из своих близких во время бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. Я хотел, чтобы они были представителями японского народа, перед которыми я исповедую грех моего народа.

Жертвы атомной бомбы

Мы нашли двух представителей из Хиросимы. Первым был человек, работавший на военном телеграфе в Хиросиме, пострадавший от радиоактивного облучения, который после бомбежки оказывал первую помощь раненым и убирал трупы. Второй была женщина, чья свекровь не пострадала от бомбы физически, но страдала от сильных психологических последствий.

Мы нашли двух представителей из Нагасаки. Первым был человек, чья жена и сестра жены пострадали от радиоактивного облучения, причем сестра жены умерла от лучевой болезни. Другой была женщина, мать которой отправилась в Нагасаки работать медсестрой и там получила сильные ожоги обеих рук и вторичное радиактивное облучение, однако она выздоровела.

Перейти на страницу:

Похожие книги