Юный Конан Р±СЂРѕРґРёС' с разбойничьей шайкой между Асгардом и Гипербореей. Р
Приподняв голову от холодных вод ручья, олень настороженно огляделся, со свистом втягивая ноздрями колючим морозный воздух. Зимнее солнце, низко парившее над горизонтом, серебрило его покрытые инеем ветвистые рога, сверкало на капельках воды, стекавших с губ, превращая их в сияющие брызги самоцветов. Зверь слушал, приглядывался, однако то, что встревожило его, больше не повторилось, и олень снова приник к ледяной воде.
Тонкий слой только что выпавшего белого снега покрывал оба берега ручья. К воде, в которой плавали мелкие плоские осколки тонкого прозрачного льда, спускались густые заросли кустарников и ольхи, от мрачных стен темневшего неподалеку леса не доносилось ни звука — разве лишь едва заметное шипенье медленно тающего под лучами солнца снежного покрова. Но именно оттуда, из чащи, метнулось пущенное могучей и меткой рукой копье и вонзилось под лопатку потерявшего осторожность животного. Олень резко отпрыгнул в сторону, попытался бежать, но через несколько мгновений ноги его подогнулись и он, пятная снег вокруг себя свежей алой кровью, рухнул на землю. По его телу пробежала предсмертная судорога, глаза закатились; олень был мертв.
Тогда из-за стены деревьев возникли две человеческие фигуры. Первый из охотников был старше — не только возрастом, но, видно, и своим положением; он выглядел широкоплечим гигантом с буграми могучих мышц на длинных и сильных руках. На нем были только кожаные, заправленные в высокие сапоги, штаны, перепоясанные ремнем с золотой пряжкой, и раскрытый на обнаженной мощной груди плащ из волчьего меха с низко опущенным на лицо капюшоном. Когда он склонился над мертвым зверем, из-под капюшона выбились золотистые, уже тронутые кое-где сединой пряди; лицо человека густо заросло такой же светлой, кудлатой, давно не стриженной бородой. По цвету волос, белой коже и светло-голубым глазам нетрудно было догадаться, что родом он из северного племени асиров.
Его спутник был значительно моложе. Но, хоть ему едва ли исполнилось семнадцать лет, тем не менее он лишь немного уступал ростом своему приятелю-гиганту, хоть был, разумеется, не столь могуч и широк в плечах, а худощав и строен. На плечи юноши падала густая спутанная грива черных волос, из-под широких дуг темных бровей сверкали яркие синие глаза, цветом чуть потемнее, чем у великана-аса. В этих глядящих исподлобья глазах блистал яростный огонь почуявшего кровь хищника, тогда как на лице старшего мужчины можно было прочитать только радость удачливого охотника, подстрелившего добычу.
Светловолосого человека звали Ньорд, и он был старейшиной одного из племен асиров — и, одновременно, предводителем промышлявшей на границе меж Асгардом и Гипербореей большой разбойничьей шайки, дружины опытных воинов, признававших его своим вождем. Его юный спутник откликался на имя Конан; он был уроженцем Киммерии, горной страны, лежавшей к югу от этих мест.
Радостно улыбаясь — добыча была поистине великолепной! — охотники, перебравшись вброд через ручей, подошли к распростертому на окровавленном снегу оленю.
Зверь был очень крупным, и унести его было не под силу даже двум таким сильным воинам. Старший из них вынул из-за пояса нож и одним ударом вспорол животному брюхо, после чего принялся свежевать добычу. Сделав несколько надрезов, он ловко ободрал с оленя шкуру, разрубил тушу на несколько частей, отделяя крупные куски мяса, а потроха, голову и большие кости отложил, велев своему младшему приятелю выкопать яму и сбросить туда останки.
Молодой киммериец снял со спины свой боевой топор и, используя его вместо лопаты, без особого труда высек в еще не успевшей промерзнуть земле глубокую щель, чтобы скрыть следы удачной охоты. Пока асир, склонившись над ручьем, обмывал окровавленные куски мяса, Конан успел зарыть все отходы, позаботившись также и о том, чтобы уничтожить кровь на снегу. Отойдя немного в сторону, он снял с себя плащ, набросал в него чистого нетронутого снега и присыпал им яму, чтобы никто не мог заметить, что здесь произошло.
Ньорд тем временем укладывая мясо на содранную с оленя шкуру, потом завязал ее, превратив в подобие мешка. Конан, найдя подходящее деревце, срубил его; затем охотники, продев шест под узел, подняли мешок и двинулись в сторону леса.
