Воины Бури полностью

Хаскер склонился, чтобы потрогать огромный сапфир, но тут же отстранился. В затхлом воздухе закружились цветные пятна. Вид у Хаскера сделался ошеломленный.

Понять, в чем заключается предназначение портала, было нельзя, но по спине Страйка все равно пробежал холодок.

Коилла остановилась:

— А что это такое? Серафим рассеянно отвечал:

— Нечто, стоящее здесь очень давно. Отряд собрался в помещении.

— Закройте двери, — приказал Страйк.

Для этого потребовались усилия пятерых рядовых. Когда двери захлопнули, ухнуло так, что затряслась земля. Единственным источником света стали поблескивающие драгоценности.

Покончив с этим, Страйк повернулся к человеку. Тот стоял, положив руку королеве на плечо.

— Отлично, Серафим. Теперь объясни, что к чему.

Серафим кивнул. Они с Санарой уселись на край украшенной драгоценностями платформы.

— Подумайте об этом мире как об одном из многих, — сказал Серафим. — Количество этих миров неограниченно. Многие из них более-менее похожи на наш. Еще гораздо большее число совершенно, невообразимо другие. А теперь представьте себе, что эти миры существуют друг рядом с другом, и эта последовательность миров уходит в бесконечность. Так, будто их разложили на бесконечной плоскости. — Он обвел взглядом лица слушателей, оценивая, успевают ли они за ходом его мысли. — Давным-давно что-то раскололо эту плоскость. В месте раскола остался разрыв, нечто вроде коридора, по которому существа могут передвигаться, как мыши между стенами дома. Так вот портал — вход в этот коридор.

— Значит, его прогрызли мыши? — брякнул Хаскер.

Те, кто оказался посообразительнее, объяснили ему, что к чему, на более доступном уровне. Наконец он вроде бы понял.

— Кто нашел портал, я не знаю, — продолжал Серафим. — Не знаю я, и кто его так украсил. Это тоже произошло давно. Но колдунья Вермеграм, мать Санары, а также Дженнесты и Адпар, обнаружила его сравнительно недавно. Она также обнаружила, что с помощью магии может видеть и другие миры — примерно так, как невольно видел Страйк.

— Что ты имеешь в виду? — осведомился Страйк.

— Твои сны.

Откуда тебе известно, что я видел эти сны?

— Достаточно будет сказать, что я настроен на энергетические линии земли и мне известно, что для тебя существует эта связь.

Страйк утратил дар речи.

Дело в том, что это были вовсе не сны. Ты посещал другой мир. Мир, где живут орки.

— Недавно я видел другой сон, — признался Страйк. — Он был не о… мире орков. Вначале я находился в туннеле, а потом упал и оказался в очень странной местности. Там был Моббс. Ученый гремлин, которого мы встретили раньше…

Для Росомах все сказанное Страйком было совершенной новостью, и он понял, что позже придется объясниться.

— Возможно, этот сон пробудила в тебе сила инструментов, предположил Серафим. — Туннель символизирует смерть и новое рождение.

В этом Страйк был не силен. Он лишь надеялся, что Моббс найдет успокоение и мир.

Но все дело в том, что этот портал находился здесь еще до того, как началось оледенение, — продолжал Серафим. С тех пор, как климат начал меняться, численность слуфов неуклонно снижается. И они тщетно пытались активизировать портал, чтобы вернуться в свой мир.

— И ты хочешь помешать им уйти? — спросила Коилла.

— Я хочу помешать им контролировать портал. Потому что с его помощью они смогут посылать свои орды в другие миры. Это немыслимо.

— Много всякого трепа, — фыркнул Хаскер. — Ты сказал, покажешь нам что-то.

— Именно поэтому я и привел вас к порталу, отвечал Серафим. — Без звезд я не могу его активизировать. Однако внутри него можно создать водоворот, который позволит увидеть параллельные миры.

Приблизившись к порталу, он что-то сделал с одним из камней. Орки не видели, что именно.

У Страйка отвисла челюсть. Все вокруг разевали рты и издавали ошеломленные восклицания.

В воздухе появилась движущаяся картинка, вроде окна, через которое можно было ясно увидеть ландшафт. Сцена, появившаяся в окне, была сценой из столь знакомого Страйку мира. Зеленые холмы и цветущие долины, могучие леса в полном цвету и сверкающие синие моря. Сотни орков состязались в бескровной битве, из тех, в которых оттачивается мастерство молодых воинов. Потом картинка сменилась: Росомахи увидели орков, пирующих перед кострами.

Страйку показалось, что он сошел с ума. Потому что при виде всего этого у него возникло чувство, что он видит… дом.

Картинка растворилась, превратилась в тающие золотые точки и исчезла.

— Теперь видите? — произнес Серафим. — Каждая древняя раса имеет свой собственный мир. — Он посмотрел в глаза Джапу. — Включая и дворфов.

Появилась новая сцена: орки-малыши смеются, первый раз сражаясь на игрушечных деревянных мечах. Гордые матери смотрят на них, стоя в дверях домов.