Войны и битвы скифов полностью

Между тем, пока базилевс громил повстанцев и штурмовал восставшие города, всё больше и больше скифских отрядов скапливалось на северном берегу Яксарта. Однозначно, что в этот судьбоносный момент от их вторжения Александра спасла та быстрота, с которой он действовал против согдийцев. За два дня его войска заняли пять восставших городов из семи, а когда был взят и разрушен последний оплот повстанцев, то скифы по-прежнему оставались на своём берегу. Очевидно, подошли ещё не все их отряды, которые должны были вторгнуться в Согдиану. Но молниеносная кампания царя разрушила все планы кочевников.

Вернувшись в свой главный лагерь, базилевс приказал продолжить строительство города, которое шло усиленными темпами: армейский лагерь попросту обнесли стеной, а затем застроили домами. Работы были окончены в рекордный срок, всего за 20 дней, а город назвали Александрия Эсхата (что означает Дальняя). Заселили её греческими наёмниками, македонскими ветеранами, а также теми из согдийцев, которые изъявили желание здесь поселиться. Отпраздновав окончание строительства, царь наконец обратил свой грозный взор за Яксарт, в сторону скифских степей. Ситуация накалилась до предела, и надо было как-то её разрешать.

Александр понимал одну простую истину: стоит его войску в данный момент уйти от Яксарта, как огромная орда сразу же хлынет на южный берег, разрушит новый город, а затем растечётся по Согдиане, подвергая грабежу и разгрому царские земли. А этого нельзя было допускать, поскольку в стране продолжались волнения и ситуация могла снова выйти из-под контроля. Поэтому необходим удар на опережение противника, заречным скифам надо было преподать жестокий и кровавый урок, который бы навсегда отбил у них охоту переходить Яксарт.

Однако была одна проблема, которая могла помешать всему предприятию. Дело в том, что резко ухудшилось здоровье базилевса. В самом начале вторжения в Согдиану он был ранен в горах, а во время штурма города повстанцев получил тяжёлое ранение камнем в шею. Надо было срочно атаковать скифов, а царь не мог сесть на коня. Курций Руф так описал состояние Александра в этот момент: «Он еще не оправился от раны; особенно у него ослаб голос от воздержания в пище и от боли в затылке… сам он не мог ни стоять на ногах, ни сидеть на коне, ни командовать, ни воодушевлять воинов… ропща даже на богов, он жаловался, что лежит прикованным к постели, когда прежде никто не мог уйти от его стремительности; воины его с трудом верят, что он не притворяется». Но Александр не был бы Александром, если бы продолжил просто валяться в постели и жаловаться на жизнь. Пересилив себя, царь спешно собрал военный совет, чтобы решить наконец, как поступить в дальнейшем. Собрание получилось очень бурным, поскольку македонские полководцы единым фронтом выступили против своего повелителя, стараясь отговорить его от атаки на скифов: «Все присутствовавшие пытались удержать царя от принятия этого поспешного решения» (Курций Руф). Аргументы приводились самые разные – от бессмысленности погони за кочевниками по пустыням до указаний на болезнь базилевса.

То, что его состояние здоровья оставляло желать лучшего, Александр не скрывал, открыто заявив соратникам, что «со времени ранения я еще не сидел на коне и не стоял на ногах» (Курций Руф). Но тем не менее царь продолжал настаивать на немедленной битве с массагетами, приводя свои доводы. Во-первых, гоняться за ними никуда не надо, вот они, перейди Яксарт и атакуй. Во-вторых, как только македонская армия уйдёт, вся эта орда немедленно вторгнется в Согдиану и подвергнет страну беспощадному грабежу. А если же македонцы останутся там, где стоят, то что тогда помешает скифам уйти и перейти реку в другом месте? Вот тогда царские стратеги и полководцы точно будут гоняться за врагом по всей Согдиане. Также не исключено, что к противнику могут подойти новые отряды, а македонцам подкреплений ждать неоткуда. Что касается царского самочувствия, то Александру не впервой вести своих солдат в бой, будучи не совсем здоровым.