Бывший шут Императора Огли остаётся на планете Войор, чтобы продолжить битву за независимость от Игры двух миров. Когда становится ясно, что шут не юноша, а будущая королева, обладающая талантом находить союзников, враг раскрывает себя и идёт в наступление. Он бросает все силы, чтобы остановить её, внедряет опасный вирус скверны на чужую планету, отправляет опасных убийц по следам молодой женщины и её мужа. Псы богов, некогда созданные доктором Рохау для охраны Земли, отныне превратились в охотников за головами бывшего шута и её возлюбленного.
“Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль на радость соседей-врагов
Могильной засыплюсь землею?
Так громче, музыка, играй победу,
Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!”. Булгаков М. А., “Дни Турбиных”. Земля. 1925 г.
1. Ей не хотелось подниматься. Она долго нежилась под мягким одеялом в уютном гнезде из пахучих трав и щурилась от ярких солнечных лучей, проникающих в окно. Огли открыла глаза и потянулась.
–Проснулась, красавица? – Хаззах стояла рядом с чашкой горячего сока сотуса на подносе и улыбалась.
Кошка уже в рабочей одежде и плотном, обляпанным жиром фартуке до пола, поправляла одной рукой висевший за спиной короткий тренировочный меч, другой же держа поднос. На плече красовалось пятно: явно кто-то из малышей срыгнул. Совершенно нелепый вид. Но взъерошенную Хаззах это не портило, скорее, подчеркивало образ матери-воительницы с властным и, в то же время, глубоко любящим взглядом тёплых жёлтых глаз.
– Я дома? – Огли растерянно и заспанно озиралась по сторонам.
Кошка деловито поставила напиток рядом с королевой и начала собирать с пола неряшливо разбросанные доспехи и украшения мозолистыми, натруженными руками и раздражённо размахивать хвостом без булавы.
– А где же ещё? Вардар нашёл тебя в пустыне в зимнем гнезде муравьев и ос. Ты спала как младенец. Благо, палец не сосала.
Лицо Огли помрачнело. Она боялась встречи с мужем, памятуя о его ярости и ревности.
Дверь внезапно распахнулась. В проёме появился всклокоченный, полуобнажённый Вардар. Видимо, давно им никто не занимался и не переплетал боевой пайкчхик. Даже схенти грязный, как и у Хаззах, в жирных пятнах. Они, что, вместе готовили?
Войори подошёл, опустился на колени рядом с гнездом и крепко, порывисто обнял Огли.
– Прости меня, вздорная девица.
– Самец.
– Девчонка.
Огли сглотнула от неприятного приступа и быстро отвела взгляд от волос мужа, заметив и на его толстой косе пятно, какие оставляют младенцы. Вся цепь в его волосах слиплась. Понятно. Точно помогал Хаззах, а её малыши его основательно потрепали. Тонкие царапины от коготков малышей видны на шее и плечах. А на макушке… Что это? Только не дохлый крим, с которыми любят играть котята. Не-е-ет, только не дохлый крим. Пусть это будет не дохлый крим, а?
– Хватит обмениваться любезностями. Поднимайся, Огли. У нас гости, – Хаззах нетерпеливо и безжалостно стащила с девушки одеяло и бросила в неё одеждой. – Алан уже не знает, чем их развлечь. Уж и с бубном танцует и пантомиму демонстрирует им, а ты тут вылёживаешь бока, лентяйка. У моего мужа и так дел невпроворот. К нему поступило два десятка новобранцев, прибывших от Дидаскала. У него голова пухнет: не знает, где их размещать и чем вооружать. Кстати, вернулся тот мальчик, что несовершеннолетним полез воевать в катакомбы храма несколько лет назад. Кажется, его зовут Шион. Помнишь такого?
– Ух-ты! Да как же его забудешь! Ему всего четырнадцать было, когда он проник в отряд Алана! Смелый котяра! – Обрадовался Вардар, потирая руки. – Как он?
– Возмужал, окреп. Обучение в клане свободных угзи, определённо, пошло ему на пользу. Он и так-то отличался безрассудной храбростью, а теперь его и вовсе не узнать. Он спрашивал о тебе, Вардар. Жаждет встречи. Распинался в благодарностях за спасенную жизнь и предоставленную возможность учиться на острове Вадхи у самого Дидаскала свободных наёмников. У него теперь такой бандитский прикид! Я уж и не знаю, чему он там учился, но на солдата армии короля Войора он никак не похож! Бандит с большой дороги, не иначе. Рыжий, наглый, горластый альфа. И дружки у него ему под стать. Все до единого похожи на сячшизских пиратов. Давай, Огли, вставай уже! Думаешь, раз королева, то можно вот так заставлять всех тебя ждать?! Рота, подъем!!!
Кошка пнула край гнезда ногой и зашипела.
Огли, смешно скривив крупный рот, начала одеваться, одновременно отхлебывая горячий сок. Вардар взялся помочь заплести ей пайкчхик.
– Ты что-нибудь помнишь о своем путешествии по полотнам Игры? – Осторожно поинтересовался Вардар, когда Хаззах вышла. Он аккуратно вёл щёткой по светлым волосам жены и сиял от счастья, что натёртый пятак.
– Помню, убивала савантов Земли. И видела там тебя.
– Я был там, Огли. Хотел остановить тебя, но…
Огли подняла голову. Их взгляды встретились, и она сразу отвернулась, прикусив губу. Он попал под её удар, там, в Игре.
– Прости, Вардар. Я не понимала, что делаю. Я совершила непростительную ошибку. Они не виноваты в том, что стали такими…
