– Буксует. Финансовые проблемы валят нас с ног. Волнуемся, сможем ли выдержать аренду помещения. Понадобился ангел-аноним, чтобы купить ленту для машинки, но для больших свершений денег нет. Поэтому моральное состояние настолько низкое, насколько это возможно.
– Тебе нужно сменить обстановку. Мы снимаем соседний коттедж. Там прорва комнат.
В дверях кабинета появилась Эйлин, очень расстроенная.
– С кем вы говорите?
– Это Банни.
Женщины молча смотрели друг на друга. У Эйлин был безыскусно-растрепанный вид, черные волосы сзади стянуты разлохмаченной резинкой.
– Уинфилд? – жалобно позвала Банни. – Где ты там?
– Я тут. Мне нужно закончить работу... Спасибо, что позвонила.
– Помни, что тут всегда тебе рады.
– Не думаю, чтобы это было разумно, – проговорила Эйлин, как только Уинфилд повесила трубку. Эта девушка всегда была неуравновешенной.
– Я не так уж много ей рассказала. Что привело вас сюда так поздно? Куда вы дели Бенджи?
– Никуда. Спит в коляске около моего стола. Уинфилд, мы не сможем долго выдержать оплату офиса.
– Я этого боялась.
– Деньги Леноры – божий дар, но она не сможет постоянно отрывать от семейного бюджета такие суммы. Винс обязательно заметит. Да вы сами понимаете, из-за ошибочной стратегии может быть потеряна большая игра.
– Результат должен появиться очень скоро.
– Думаю, юридическую фирму следовало бы вести на более надежной основе. То, что происходит сейчас... Это все равно что держать пари, или как Б-баз за рулеткой... – И она разрыдалась.
В другой комнате проснулся и расплакался Бенджи Эйлер.
– Каждый, кто согласится провести Рождество в Атлантик-Сити, заслуживает смертной казни через... смертельную скуку, – произнесла Имоджин Рэсп.
Они с Пэм расположились в гостиной одного из лучших отелей Винса и заказали по второму ромовому пуншу, напитку такой обманчивой мягкости, что обычно спохватываются только на пятой порции. Пэм, в ее новом, задорном и знойном облике, выгодно контрастировала с обесцвеченной скандинавской красотой Имоджин.
Состоятельная еврейская семья, в которой родилась будущая издательница, обеспечила ей степени и бакалавра, и магистра гуманитарных наук, а потом и докторскую в Виттенберге, как Гамлету. Там она познакомилась с неофашистским поэтом Уго Рэспом и вышла на него замуж.
Развод с Рэспом состоялся через год, развод с высокой литературой занял больше времени.
– Правда-правда, я могу провести только один вечер с тобой и твоим великолепным любовником-мафиози, – контрабасом пророкотала Имоджин. – У меня есть серьезные причины, чтобы вернуться домой в канун Рождества. Будет большой прием. Это бизнес, лапочка. Ну, что слышно насчет твоего нового бестселлера? Какая тема? Инцест? Детские извращения? Мафиози – дрянные любовники? Моя жизнь в семье Риччи?
– Я еще думаю... – После двух коктейлей голос Пэм звучал на терцию ниже. – Как насчет каннибализма?
– Избито.
– Да ну, перестань.
– Имоджин Рэсп берется только за абсолютно оригинальные вещи! Мои читатели ждут новых трюков, совершенно свежих или трюков в свежей упаковке. – Она покончила с коктейлем и показала официанту два растопыренных пальца. – Ты еще не поняла, что подписала договор с сатаной.
– Да, как насчет сатанизма?
– Старо как мир. – Дорогой костюм Имоджин, шарф от Гермеса, изящно свисавший с левого плеча, все в ней давало знать жалкой деревенщине, пропускающей свою жизнь через щели игральных автоматов, что здесь – украшение одной из элитных пород Манхэттена, вершительница судеб, мод, рекламы и печати большого города.
– Детские извращения? – повторила Пэм. – Не знаю, с чего тут начать. Папа меня тискал, конечно. Но он...
– Дорогое дитя, – трубно воззвала Имоджин, – твой личный опыт не имеет никакого значения теперь, когда я все взяла в свои руки. Твои следующие пять книг полетят, как из пушки! Нужна идея, а не опыт! Что-то волнующее. С богатыми иллюстрациями. Кстати, говорят, что МегаМАО – это просто фантасмагория...
– И правильно говорят, – перебил Винс, появившийся за ее спиной и положивший ладони на ее гротескные плечи. – Вы готовы провести экспертизу?
– Только после моего любимого автора.
– Послушайте, – сказал Винс. – Я примчался самолетом из Монте-Карло, чтобы встретиться с легендарным издателем Пэм. Я ожидал увидеть высушенного книжного червя. Вместо этого...
– Вместо этого, – перебила Имоджин, – вы уже созрели, чтобы предложить тройственный союз, воодушевленный химически... – Глубокий рокот прервался, секундная пауза. – Вот оно!
– Простите?..
– Книга Пэм Скарлетти о бисексуальном и извращенном поведении! Сто способов для троих достичь небес в единой ослепительной вспышке! Высокое имя униженного рабства, оковы и цепи неистовства! Любимая фантазия для главной мастурбации. – Ее маленькие карие глазки прищурились. – Грех, имя которому дано на крышах пентхаузов. Надежное средство против мужской импотенции и женской фригидности. Разнообразие как соль жизни. Встречи с мисс Кайеннский Перец. Помешательство, достигаемое...
– Слушайте, – грубоватым, шутливым тоном перебил поток импровизации Винс, – это пахнет большими деньгами!
