Эйлин кивнула, не доверяя своему голосу.
– Потому что я терпеть не могу оставлять Винса надолго. Кажется, мне удалось справиться. С каждым днем, проведенным без МегаМАО, он все больше приходит в себя.
– Ты полностью исключил для него МегаМАО?
– Я даю ему мягкие транквилизаторы, поливитамины и еще кое-какие средства, которые быстро выводятся из организма. Иначе он быстро начнет все снова. Когда имеешь дело с таким сорвиголовой, как Винс, нужно постоянно убеждать его, что это его собственное решение, его сила воли.
– Напрасные хлопоты. В тюрьме он быстро придет в себя, можешь мне поверить.
– Эй, он здорово заботился обо мне!
– Замечательно. С таким другом, как он, ты не нуждался во вра...
– О'кей, да, он пропустил меня через все это дерьмо. Но сейчас его сбил с ног МегаМАО. Он болен. Эйлин.
Баз встал и обнял ее.
– Он выздоравливает. С каждым днем ему все лучше. Разве тебе не нужно, чтобы он был в своем уме на суде? Или ты хочешь, чтобы его адвокаты объявили его невменяемым?
Эйлин немного помолчала. Потом поцеловала его.
– Спасибо, – сказала она.
– Эй, удели внимание личности, добровольно слопавшей полную ложку пюре.
Когда Эйлин в восемь тридцать перешагнула порог офиса, зазвонил телефон.
– Эйлин! – воскликнула Ленора. – Слава Богу. Где Винс?
Эйлин опустилась в свое кресло и задумалась. Всю эту неделю она словно ступала по горячим угольям. Она не могла позволить себе ложный шаг, особенно по отношению к жене человека, которого завтра должны взять под стражу.
– Первый раз на моей памяти вы проявляете беспокойство по такому поводу.
– Кто беспокоится? Его ищет Чио Итало. Старый слизняк разбудил меня сегодня, чтобы узнать, где Винс. Эйлин, у Винса какие-то новые неприятности?
– Кроме того, что он сидит на МегаМАО? Думаю, нет.
– Ну и прекрасно. Извините, что побеспокоила. Как дела у вас с Базом?
– Все лучше и лучше. Вы знаете... – Она запнулась, но все-таки решилась: – Знаете, чем занят мой идиот? Лечит вашего.
– То есть заставляет его мучиться?
– В какой-то степени.
– Бедняжка, – довольным тоном произнесла Ленора. Она немного помолчала. – Что заставляет его возиться с человеком, который едва не выжег его жизнь дотла?
Теперь замолчали обе.
– Вы знаете База только последние год или два. Когда он учился в колледже, он был самым большим альтруистом на курсе. Думаю, это из сострадания. А потом... Знаете, люди меняются.
– Он погнался за деньгами...
– ...а я помогла ему спрятать альтруизм в чулан, – добавила Эйлин. – А потом он, как вы говорите, выгорел дотла. Но теперь все иначе. Я думаю, он очень хочет помочь Винсу.
– Как все мы, – промурлыкала Ленора. – Когда его посадят?
– Завтра.
– Ха! – завопила Ленора. – Я!.. уже!.. не могу!.. дождаться!..
В девять утра Уинфилд пришла в офис и нашла у себя на столе записку – Леона Кэйн просила срочно позвонить ей в окружную прокуратуру. Уинфилд взяла записку и пошла в кабинет к Эйлин.
Эйлин сосредоточенно крутила ручку настройки телевизора. На экране замелькал бессвязный набор кадров на тему «Холокоста трех штатов», как окрестили проблему Плам-Айленда газетчики. Занятая своими мыслями. Уинфилд едва обратила внимание на репортаж. Миловидная женщина улыбалась в камеру:
– Гранаты, бомбы и другие снаряды с начинкой из антракса представляют серьезную проблему. Самое экономичное решение – сосредоточить их на каком-то ограниченном пространстве вроде Плам-Айленда. Установлено, что контейнеры были захоронены...
– Что это у вас? – спросила Эйлин, потянувшись за запиской.
– Я хотела поговорить с вашего телефона.
Эйлин молча пододвинула к ней телефон. По стечению обстоятельств, у Леоны Кэйн было занято не меньше пяти минут подряд. Наконец Уинфилд дозвонилась.
– Ричардс? Где, черт побери, дядюшка Винс?
Уинфилд скорчила гримасу.
– Твой дядюшка Винс или мой?
– Кончай острить. Где он?
Уинфилд немного отодвинула трубку от уха, чтобы Эйлин слышала разговор. Но возмущенный рев Леоны Кэйн был превосходно различим и без того.
Эйлин нацарапала на листке: «Чио тоже его ищет».
– Твои ребята держали его под наблюдением.
– А как же. Говорят, что потеряли, его вчера. Врут, конечно. Им потребовалось дня два, чтобы сообразить, что он их надул. Что теперь?
– Что теперь? Меня только что спросила об этом Эйлин Хигарти. Что-что теперь, Кэйн? Я должна была бегать за ним по пятам?
Леона Кэйн помолчала.
– Это была твоя затея, Ричардс. Я была достаточно тупой, чтобы сказать – тащи доказательства, остальное – мое дело. О'кей. Теперь это действительно мое дело. И не заставляй меня об этом жалеть.
Уинфилд подняла брови, глядя на Эйлин.
– Ты что, собираешься накрыть его зенитным огнем?
– Когда выяснится, что мои ребята не могут предъявить ему повестку, – все может быть.
– Не могу обещать твердо, но, скажем, сегодня попозже я постараюсь его найти.
– Мне нужно всего пятнадцать минут, Ричардс. В каком бы логове он ни спрятался, позвони мне – и через пятнадцать минут мои ребята будут на месте.
– Кэйн, ты умеешь производить впечатление. Ты не хочешь перевести распределительный щит в своей конторе на ручное управление?
