– Хозяин обязан был проводить регулярные медицинские обследования, – сказала она. – А если обследований не было или если результаты анализов подделывали, он виновен в такой же степени, как и моя подзащитная, в том, что подвергнута опасности жизнь клиента. Как если бы хирург взялся делать операцию нестерильными инструментами.
– О, отведи меня к ним!
Переносной телефон у ног Эйлин издал сухой хрип.
Баз торопливо выпалил:
– Доктор Эйлер, умер, погребен и в данный момент наслаждается райскими кущами.
Эйлин сняла трубку и сухо произнесла:
– Алло...
– Понимаю, что беспокою вас в неподходящее время, – задыхаясь, неуверенно заговорила какая-то женщина, – но... Можно доктора Эйлера? Это срочно...
Эйлин подняла трубку высоко над головой:
– Сюрприз! Очередное воскресное SOS!
Баз яростно замотал головой.
– Простите, кто его спрашивает? – поинтересовалась Эйлин.
– Миссис Риччи. Дело в том, что... – Голос сорвался.
– Алло? Миссис Риччи?
Баз скорчил гримасу и протянул руку к телефону.
– Доктор Эйлер у телефона. – Пауза. – Вам придется завтра прийти ко мне. Пораньше. Как обычно, миссис Риччи. А сейчас вам лучше лечь. Примите душ, только не ванну, ну, вы знаете. – Снова пауза. – Это не страшно. Рад буду видеть вас.
Он повесил трубку и поставил телефон на прежнее место.
– Готов держать пари, у ее мужа нежизнеспособная сперма. Бедняжка не решается попросить его сделать анализ. Сейчас у нее недельная задержка, и она кудахчет, как перепуганная курица. Нервная малышка вроде тебя.
Эйлин поморщилась. Они с Базом никогда не строили планов насчет прибавления семьи. Ни его, ни ее – в особенности ее – карьера этого не позволяла. Когда-нибудь, не дожидаясь, пока она разменяет пятый десяток...
– А кроме того, она боится за себя, – продолжал Баз. – Кажется, его первая жена...
– Баз! – завопила Эйлин, перебив мужа на полуслове. – Миссис
– Кажется, она называла мужа Винс.
– Мафиози, глава «Риччи-энтертэйнмент, Инк»?
Баз пожал плечами. Эйлин выразительно посмотрела на него.
– Вам необычайно повезло, доктор. Так и быть, завтра я подвезу вас на работу. В благодарность за это... – Она приподняла брови, приглашая мужа строить догадки.
– Представить тебя миссис Риччи?
– Как ты догадался?
Теперь, имея работу, она должна была подобрать себе берлогу по вкусу. Что бы ни говорила она отцу, ей до чертиков надоело присматривать за матерью, оставлявшей вдоль Парк-авеню двойной следочек с либеральным Энди Рейдом.
– Ты куда-то собираешься? – спросила Мисси. Ей редко случалось по воскресеньям вставать так рано. Она стояла в дверях спальни Уинфилд в светлом домашнем туалете из желтого органди в цветочек, сплошные оборки и кружева. – Ты, случайно, не переезжаешь? – В ее голосе появилась тревожная, трагическая нотка.
Дочь прислушивалась к ее голосу с насмешливой жалостью, понимая, что Мисси одновременно и рада от нее избавиться, и стыдится своей радости.
– Дорогая, тебе незачем переезжать. Здесь всегда будет твой дом.
Дочь со щелчком заперла чемодан. Она села на край кровати и посмотрела на Мисси. Слово «мафия» в оригинале, по-арабски, означает «гибельная отвага». У лошади мафии есть и огонь, и норов, и править ею опасно. Уинфилд вспомнила, какой норовистой кобылкой была ее мать, своевольная, ослепительная, с вызывающим смехом, с тем душком порочности, сводящим с ума мужчин.
Сегодняшняя Мисси в амплуа заботливой мамочки злоупотребляла засахаренными клише всех слезливых фильмов эпохи «Звезды Далласа» и «Иллюзии жизни».
– Я просто решила упаковать зимние вещи, мама. Если я найду квартиру себе по карману, ты первая об этом узнаешь.
– О деньгах не беспокойся: заплатит отец.
Сначала – «не уезжай», потом – «отец все оплатит». Слишком примитивно, даже для Мисси. Уинфилд встала и с раздражением подумала, что выйти из спальни ей удастся, только протискиваясь мимо матери.
Мисси обняла ее за плечи.
– Наверное, не стоит называть тебя моей маленькой девочкой? – произнесла она тем же сладким, фальшивым тоном.
– При моем росте – пожалуй, нет.
Уинфилд решила сократить этот порыв сентиментальности. Она осчастливила мать коротким, крепким объятием, от которого Мисси жалобно охнула, клюнула ее в щеку и скользнула вниз по лестнице, направляясь в комнату, которую Чарли использовал в качестве кабинета, когда жил с ними.
Здесь были единственные средства связи, которым доверяла Уинфилд: техник из «Ричланд» раз в неделю проверял все аппараты на наличие «жучков». Десять часов утра – слишком раннее время, чтобы надеяться застать Банни бодрствующей. Но в Бостоне есть служба факсов, той связи, передающей сообщения адресату в любое время, даже в воскресное утро. Уинфилд нацарапала короткую записку: "Бан, обязательно позвони мне завтра (в понедельник) в офис.
Она включила факс и сунула листок с запиской. После сигнала о завершении передачи она порвала оригинал на кусочки и сунула клочки бумаги в карман. Потом открыла панель, за которой накапливались копии всех передаваемых бумаг.
