Тишина в маленькой лаборатории была ужасной. Тони Рего за спиной у Винса сочувственно покачал головой. Отобрать у База рулетку – все равно, что перебить ему позвоночник, разве Винс этого не понимает? Жизнь без «блэкджека»...
– Эй, Винс!.. Эй!.. Мы собираемся стать папочками – ты и я, разве, можно так поступать с закадычным другом? – Баз сам почувствовал жалобную ноту в своем голосе. При обычных обстоятельствах его бы стошнило от себя самого. Но есть вещи поважнее, чем гордость. Он чувствовал себя сдавленным со всех сторон, как свеже-закопанный труп. – Винс... Один удачный расклад – и я с ними полностью рассчитаюсь!..
– Это не подлежит обсуждению, Баз. Никто из нас не в состоянии идти на такие расходы. А для тебя это не просто плохой бизнес, а самоубийство. Эй, детка, я же твой друг! Это для твоей же пользы! Попробуй успокоиться и посмотреть на это иначе.
Баз бессильно опустился на высокий стул перед доской. Он уставился на пол, мел выскользнул из его пальцев.
– Не могу поверить, что это случилось, Винс.
– Кто твой лучший друг, детка? Кто тебя любит больше всех? Я хочу, чтобы ты весь въехал в эти опыты. Положи на это месяц. Если все пойдет хорошо... Слушай: я съем у тебя на глазах твои расписки на сотню грандов, расплачусь за тебя с Долорозо – и все казино мира снова распахнутся для тебя!
Винс поднял палец:
– Один месяц без карт! По рукам?
– Один месяц – этого все равно мало для полноценных исследований.
– Плевать. Студенты – молодые, крепкие ребята. Студенты, – повторил Винс, его темные глаза сверкали, – да на них все что угодно можно испытывать! Даже МегаМАО. В нашем мире студенты – это новые ниггеры.
Баз покачал головой.
– Нет, – сказал он печально. – Это я – негр.
Как путешествие это было прекрасно. Чарли Ричардс вылетел из аэропорта Ла-Гардиа в девять утра. В 11.40 вертолет из Майами приземлился на Большой Багаме на площадке около клиники-курорта, и Банни, сильно отяжелевшая со стороны переднего бампера, по высокой траве поспешила ему навстречу.
– Тут, наверное, не очень одобряют объятия, – прошептал ей на ухо Чарли, не размыкая рук. – Извини, что не привез с собой Никки:
– К этому я была готова. – Банни ухватила его за руку и повела в огороженный стеклянными стенами патио, где желающие могли загорать, одновременно наслаждаясь прохладой из кондиционера. – Надеюсь, ты останешься на ленч? Здесь восхитительные крабы под майонезом.
– В два часа за мной прилетит вертолет из Майами, до тех пор я целиком в твоем распоряжении.
Он протянул Банни весьма представительно выглядевшую сумку с эмблемой «Ф.А.О.Шварц».
– Это подарки от Уинфилд.
Банни сразу же залезла в сумку. Там были мягкие детские игрушки и карманная электронная игра – бридж, покер и джин-рамми.
– Я этого не умею.
– Научишься. Так когда у нас прибавление семейства?..
– В июле, ты разве не знал? Я назову его Лео.
– Его? А это точно он? – Он улыбнулся дочери. – Выглядишь потрясающе, детка. Счастливая и веселая.
– Это косметика.
– Ты не так выглядишь, как будто хочешь бросить Никки.
– Это дорогая косметика.
– Как часто тебя навешает Чио Итало?
– Не был ни разу. – Она сделала знак проходившему официанту. – Мне минеральную воду. А тебе?
– «Бумшилл» с содовой.
– Да, сэр. Посмотрите меню?
Чарли покосился на дочь.
– Николь Шан присоединится к нам?
– Она уехала в город за покупками. И не вернется до... – Банни пожала плечами. – К черту комедию. Она собиралась позавтракать с нами. Честное слово, собиралась. Но вчера она обмолвилась об этом по телефону Шану, и он так на нее напустился, что она плакала весь вечер.
– Никаких встреч с отцом невесты?..
Банни помолчала.
– Папа, у тебя не бывает такого чувства... ну, будто вокруг полно вещей, которых ты никогда не видел? В смысле, невидимых?.. И не очень к тебе расположенных?
Он накрыл ее руку своей и легонько сжал.
– Добро пожаловать в мир взрослых, дочка.
Здание давно предназначалось под снос – старый пятиэтажный дом сразу за Бродвеем, с фасадом, пронизанным пожарными лестницами, как гниющая рана – свищами. В бесчисленных полусидячих квартирках гнездились темные личности, называющие себя студентами.
Чем только не был этот дом в свое время – даже респектабельным отелем, – пока не стал прибежищем наркоманов, настоящим очагом распространения зелья, помогающего на часок покинуть юдоль горя ради мира, химически возвышенного настолько, что реальность растворяется в нем без остатка.
Владелец дома – шурин Винса и дядя Тони Рего – использовал первый этаж под газетный и табачный магазинчики. Но сейчас по приказу Винса он разогнал всех нанимателей и нанял целую армию маляров и штукатуров.
«Медицинский центр Риччи № 201».
Как только появилась вывеска, последовала реакция – главным образом со стороны белых студентов Колумбийского университета и колледжей по соседству – Барнарда, Теологической семинарии и так далее. Центр прижился, оформился, как гнойный белый прыщ на огромной лоснящейся черной ягодице Гарлема, раскинувшегося к востоку, северу и югу вдоль Манхэттена.
