рейджен рассердился на аллена за то, что тот признался перед прессой в других преступлениях, но артур сказал, что молодая журналистка написала очень позитивную статью. аллену не понравились цитаты. «Сделала из меня слюнтяя – одно нытье и жалобы». А Билли-О публикация пришлась по душе. Там было то, что он сказал бы сам, если бы достало мужества и красноречия.
В результате громкого успеха статьи Сьюзан Прентис после окончания университета получила место репортера в газете «Колумбус ситизен джорнал». В отличие от других журналистов, которые пытались пробиться к Миллигану, у нее был прямой доступ к нему практически в любое время. Билли-О время от времени сам звонил ей, чтобы дать очередной материал.
Билли-О все еще раздумывал над вырезкой из газеты, которую нашел на кровати, когда в дверь отрывисто постучали. Он поднял глаза и увидел Бобби. За ним шел Ричард, держа в руках клетку с двумя песчанками.
– Давай, – сказал Бобби Ричарду, – расскажи ему.
Когда Ричард отступил и покачал головой, Бобби заговорил от его имени:
– Ричарда через несколько дней увезут на суд. Скоро придет соцработник, чтобы забрать мышек в питомник. Они держат их там, пока ты в суде или еще по какой-то причине покидаешь отделение. Но чаще всего возвращают потом уже других, потому что в зоотерапии тебя ставят в лист ожидания. У меня своих уже четыре. Если увидят, что их стало еще больше, отберут всех. Ричард тебе доверяет, он знает, что ты будешь их кормить и разговаривать с ними, чтобы у них не развился комплекс.
Билли-О подивился слову «комплекс», но, понимая, что Бобби пытается успокоить Ричарда, ответил:
– Буду беречь как зеницу ока, кормить и чистить клетку.
Ричард указал на мышь покрупнее:
– Это Зигмунд, а другой – Фрейд. Если разговаривать с Зигмундом, он отвечает. Смотри… Зигмунд, познакомься с Билли!
Мышонок сел на задние лапки и пискнул.
Билли-О изумился. Зверек как будто в самом деле понял Ричарда.
Вынув песчанок из клетки, Ричард посадил их Билли-О на плечо.
– Пусть они тебя обнюхают. Не бойся, они не кусаются.
Песчанки бегали туда-сюда по плечам, волосам и даже обнюхали ухо. Устроившись на плече Билли-О, Зигмунд пискнул в знак одобрения. Фрейд вел себя более сдержанно. Это было так забавно и так по-настоящему.
Ричард погладил их на прощание:
– Ведите себя хорошо. Завтра я вас проведаю.
Бобби потянул друга за руку:
– Не волнуйся. Все будет хорошо.
Новизна ушла, и жизнь в Лиме обрела тупое однообразие. Утром, накануне запланированного судебного слушания Ричарда, в общем зале было, как всегда, скучно. Гейб делал свои обычные двадцать четыре отжимания на одной руке, Ричард сидел у него на спине, подскакивая, как ковбой на дикой лошади. Бобби устроился перед ними на полу, а аллен читал в кресле «Ньюсуик» двухнедельной давности.
Бобби неожиданно поднял глаза и прошептал с тихим восторгом:
– Эй, Лось, бухло, наверно, готово.
Не переставая отжиматься, Гейб спросил:
– Когда погудим?
Бобби вопросительно посмотрел на аллена.
– Надо перенести бутылку к кому-нибудь в камеру до второй смены и распить после ужина, – ответил тот. – Раньше нельзя – если заметят, как мы шатаемся, все пропало. От центрального стола до столовки восемьсот пятьдесят семь метров…
– Ты откуда знаешь?
