Он будет бороться – или сплавленный, или с помощью двадцати трех потерянных душ, которые ищут Учителя.
Возвращались воспоминания. Мысли налетали и застревали в нем. Много дней он и все его части молчали – не произносили ни звука. Санитары взяли верх над его телом, а сознание затаилось.
Когда ему позволили выйти из камеры, он постарался вести себя как другие невменяемые. Надо убедить санитаров, что он сломлен и превратился в ходячий труп. Они уже обращаются с ним как с предметом мебели – видимо, познакомились с марком, его персональной личностью-зомби. Теперь администрация успокоится и потеряет бдительность.
Поправив мошонку, чтобы удобнее было сидеть на табурете в курилке, Учитель стеклянным взглядом уставился на противоположную стену. Проявлять эмоции или говорить он не решался. Только каменное лицо – пусть санитары думают, что он безмозглый овощ. Изображать из себя марка было чертовски тяжело – безвольно приоткрыть рот, замедлить движения и притвориться полностью погруженным в себя. Судя по их разговорам, его считали глухонемым придурком из страны Нетландии.
Его ум сквозь наркотический туман собирал информацию. Слушал. Наблюдал. Впитывал. Не зная, как зовут санитаров (спрашивать было опасно – поймут, что он не зомби), он дал им номера и прозвища.
К тому моменту как время «прогулки» закончилось и его отвели в камеру, он всех их рассортировал.
Номер один: ББУ – большой белобрысый урод, жует табак и летом играет в софтбол – любитель пива. Говорит, что новым начальником в интенсивной терапии поставят Келли, злейшего врага Билли. Еще ББУ хвастается, что трахает телефонистку.
Номер два: ТТМ, тупая толстая морковка. Рыжеволосый, невысокий, сидит и лупает глазами на других санитаров, которые над ним потешаются. Единственная информация от него – это счет в боулинге и то, что санитара номер три зовут Джек.
Номер три: ОД, Одноухий Джек. Нет одного уха, а по левой руке спускается татуировка змеи. От него стало известно, что весь медперсонал дважды в неделю собирается на совещание этажом ниже, что доктор Линднер – главный руководитель, а миссис Грандиг – старшая медсестра. Все постоянно грызутся. Любопытно и полезно…
Номер четыре: ПС, поросенок Свин, в круглых очках с толстыми линзами, сидит за центральным столом и жрет всякую дрянь. Толкует про новое, пересмотренное решение федерального суда касательно этой больницы, которое вывесят во всех отделениях. Для всех, кто здесь работает, это просто хохма.
– Как докажут-то? – ржет он. – Поверят какому-нибудь психу? Вот, может, Миллиган им расскажет?
– Лекарства и «прижигалка» его добили, – отозвался ОД. – Больше ничего не сделает, можно не париться.
О как они ошибались…
Учитель чувствовал, что его эмоции выстраиваются в стройную систему, но он этого ощущения боялся. Он жалел Ричарда, негодовал на Милки, из-за которого парень повесился. Злился за то, что избили дэнни и пытали шоковой терапией томми.
А доктор Линднер стал для него своего рода заменой ужасного отчима, Чалмера Миллигана.
Учитель испытывал странное удовлетворение от того, что персонал и администрация были уверены в своей победе. Теперь они потеряют бдительность и начнут совершать промахи. Он не покажет, кто он на самом деле, он будет молча наблюдать, разрабатывая план и манипулируя. Раз он так мыслит, значит, не сдался. План состоял в том, чтобы выкарабкаться из этой ямы. Надежда выжить еще теплилась в каждой из его личностей, и теперь они соединились, чтобы придать силу единому целому.
Это не конец. У него есть будущее – такое, каким он его сделает.
В сознании горела дата – четырнадцатое апреля тысяча девятьсот восьмидесятого года, когда по закону у него было право на следующее судебное слушание. Если они не докажут, что он опасен для себя и окружающих, им придется отправить его в заведение с более мягким режимом, которое отвечает требованиям его заболевания, или же отпустить домой.
Он знал, что есть люди, которые всеми силами пытаются этого не допустить.
Упекли его сюда – в ад из адов, – чтобы окончательно убить волю к жизни.
Он приготовит им сюрприз.
Только надо соблюдать осторожность. Чтобы поразить эту махину тайным оружием в самое сердце, злость и желание отомстить должны подчиниться логике. Предстоит иметь дело не только с санитарами, но и администрацией. А также политиками, которые двигают пешками. Что ж, значит, он тот самый политический заключенный, который станет большущей занозой в боку Департамента психиатрии.
Ядовитой занозой.
Хотя у Лимы была обширная история нарушения прав пациентов, периодические расследования редко приводили к каким-то результатам. Двадцать восьмого февраля тысяча девятьсот восьмидесятого года, почти через два месяца после того, как с персонала были сняты обвинения в избиении Миллигана, губернатор Джеймс Роудс распорядился, чтобы полиция Огайо начала расследование «жалоб на жестокое обращение с пациентами и контрабанду наркотиков и оружия в госпитале Лимы».
На следующий день газета «Колумбус диспэтч» писала:
