рейджен заявил, что для рукопашного боя необходимы ножи. Зак сделал их из листов металла от бочонков с маслом. Бочонки разрезали с помощью паяльной лампы, добытой под предлогом изготовления металлической окантовки скамеек на бейсбольном поле. А затем, алмазным бором, который пронес в больницу посетитель одного из «Партнеров», придали им форму ножей.
рейджен проводил тренировки по ближнему бою. Он распорядился приделать к рукояти ножей кожаные ремешки (предоставленные кожевенной группой), которые обматывались вокруг запястья, чтобы пациенты не роняли и не теряли нож, а также по глупости не пытались швырять его, как Джим Боуи[2].
Затем он смастерил боксерскую грушу из брезента, наполненного соломой с песком, и повесил ее на стене в одном из верхних помещений восстановительной терапии, куда редко заглядывала охрана. Понимая, что наиболее робкие пациенты никак не подходят на роль хладнокровных убийц, он решил, что, по крайней мере, их можно обучить тому, как бить ножом в спину. Он показывал, как правильно держать нож при ударе сверху вниз, как наносить секущие, колющие и режущие удары.
Хотя они формировали хорошо обученный отряд и разрабатывали план войны, аллен втайне надеялся, что им это все не пригодится. Пока Толстяк Бекер и Арни Логан могли подавать иски против жестокого, негуманного отношения, пока оставался хоть какой-то шанс, что условия содержания изменятся, «Сыновья свободы» намеревались держать войска в резерве. аллен убедил остальных, что «Черный понедельник» начнется только в случае крайней необходимости.
Когда сверху поступила информация, что в мастерскую восстановительной терапии больше не позволено заказывать дерево с лесопилки, «Три партнера» пошли снова шарить по больнице в поисках материалов.
Подойдя к кабинету музыкальной терапии, где, как припомнил Зак, на стенах висели деревянные панели, они обнаружили, что дверь заперта.
– Сваливаем отсюда, – произнес Ленни, – кто-то нас засек.
– Мало ли… Как они докажут? – отозвался Зак. – Вещественные доказательства давно тикают на стенах или превратились в кофейные столики по всему Огайо и Западной Виргинии.
Спускаясь по лестнице, аллен прислонился к двустворчатой двери, и та распахнулась.
– Эй, ребята… – начал он.
– Это же часовня, старик, – запротестовал Зак. – Нельзя красть двери из церкви.
– А почему нет? – осведомился Ленни.
Зак пожал плечами и стал отвинчивать петли.
– Стой, – сказал аллен. – Она слишком большая.
Ленни поднял голову:
– Билли прав. Снять-то мы ее снимем, но она не пройдет в другие двери. Придется распиливать прямо тут, а это долго. Можно спалиться.
Они вошли в часовню и огляделись. Скамьи выглядели многообещающе, но беглый осмотр показал, что они привинчены к полу и потребуются специальные инструменты. Отпиливать болты ножовкой заняло бы слишком много времени.
аллен подошел к стоявшему в часовне пианино, но решил, что тащить его в мастерскую гораздо сложнее и рискованнее, чем то первое, из музыкального кабинета. Глядя мимо алтаря, он внимательно изучал массивный дубовый крест в пять с половиной метров высотой.
Зак и Ленни, проследив за его взглядом, направились к кресту, но тут аллен засомневался.
– Да ладно, Билли, – сказал Зак, – не надо нравоучений.
– Вот-вот… – вздохнул Ленни. – Он нам нужен.
аллен разглядывал отличное полированное дерево. Этот крест собирали не по частям. Среднюю часть вырезали из цельного куска, а потом добавили по сторонам почти двухметровые перекладины.
Зак поднялся на алтарь и протиснулся за крест.
– Черт! – произнес он. – Он привинчен к стене.
– Болты срежем, – предложил Ленни.
– Эта штуковина весит килограммов сто шестьдесят, – заметил аллен. – Если рухнет, мраморный алтарь треснет и охрана прибежит на шум.
В конце концов отвинтили две скамьи и подперли ими крест. Затем привязали подвязки от занавесок к перекладинам креста и медленно опустили его на алтарь. Чтобы вынести крест из часовни и протащить его по коридору в мастерскую, ушел без малого час.
Быстро распилили, и Ленни подсчитал, что материала хватит на буфет, четыре кофейных столика и семь часов.
– Пообещайте мне одну вещь, – твердо произнес аллен, – когда у нас будет достаточно материалов с лесопилки, мы сделаем для часовни новый крест.
– Не думал, что ты такой религиозный, – удивился Зак.
– Я не религиозный, но в часовню ходят многие пациенты, и мне будет гораздо спокойнее думать, что мы просто взяли его на время.
– Ладно, старик, – заверил Ленни, – при первой возможности сделаем новый, еще лучше этого, и установим. Даю слово.
Департамент психиатрии допустил в отношении Лимы серьезную ошибку. Здесь, в одном месте, собрали социопатов из тюрем и психиатрических лечебниц со всего штата. Естественно, эти преступники страдали психическими заболеваниями, но смекалки и навыков у них было больше, чем у любого из тех, кто этой психбольницей управлял.
