Четверг, 4 сентября
Когда я пришла в три часа, Билли сказал, что у него проблемы, и попросил меня вызвать полицию. Утром был обыск всей больницы, потому что во вторник вечером на территории нашли нож. Пациенты в блоке «А» ожидали обыска. Билли и еще несколько человек вынули вещи из шкафов и аккуратно их разложили, чтобы санитарам не нужно было переворачивать все вверх дном.
Несмотря на это, санитары учинили настоящий погром. Порвали одежду Билли и раздавили его наручные часы, когда те упали на пол. К счастью, не тронули бумаг. Самое ужасное – изуродовали и уничтожили две его чудесные картины, изображающие детей, и разорвали в клочья карандашные наброски. Билли страшно угнетен…
Сказал, что госпиталь очень близок к бунту. После обыска, когда Хаббард проходил мимо блока, пациенты столпились у окон и в ярости кричали: «Подойди сюда, ублюдок!» – но он не вошел в здание.
После обеда Билли отправился в восстановительную терапию и обнаружил, что у него отняли часовой механизм от высоких часов с маятником. Это за то, что он вызвал полицию. Они с Ленни возмущены до предела и занимаются намеренной порчей бумаг. А еще установили систему блокировки противопожарных спринклеров. Сегодняшняя расправа привела Билли в пессимистическое настроение. Ему кажется, что все их старания тщетны…
Постоянные разговоры о суициде тоже усилились. Сегодня он игрался мыслью о том, чтобы совершить самоубийство и представить его делом рук санитаров – преступление шокирует общественность и заставит власти разобраться с этим гадюшником.
Я убеждала, что обстоятельства смерти скроют и все спишут на его безумие и что лучший способ реформировать гадюшник – это жить и бороться. Но я понимаю, что он здесь невообразимо мучается, как, собственно, на протяжении всей жизни. И если он решит, что больше не выдержит, я желаю успокоения его душе.
В семь вечера приехал полицейский, и я ушла.
<p>4</p>Волна побегов и обличительный материал в «Плейн дилер» привели к давлению на администрацию. Слежка за пациентами усилилась, правила ужесточились, наказания стали суровее. Постоянные обыски и общая напряженность показали аллену, что руководство прознало о готовящейся смуте. Из зоотерапии забрали главных действующих лиц.
Охранники избивали пациентов, требуя информации. Несколько пациентов были брошены в карцер без объяснения причин. Появилась информация, что восстановительную терапию скоро совсем прикроют.
От сотрудника больницы аллен узнал, что всех, кто находится здесь по закону Ашермана, отправят обратно в тюрьмы. Хаббард таким образом надеялся удалить потенциально опасных пациентов, которые контролируют восстановительную терапию и оказывают влияние на других пациентов и отдельных санитаров.
Лидеры восстания решили, что откладывать операцию нельзя – это ослабит их силы и поставит под угрозу весь план.
– Решено, – произнес Зак. – Начинаем войну в следующий понедельник – Черный понедельник.
