Психическая энергия контролируется небольшой, но могущественной частью человечества, что привело к переориентации цивилизации, расколу, войне и новому переделу мира. Почти одновременная гибель миллионов людей и неисчислимого количества других обитателей планеты привела к окончательному формированию и небывалому расцвету «некросферы», внутри которой стало возможным некое альтернативное биосфере существование, не поддающееся описанию в терминах нашей реальности. Это не исключает неизбежных контактов с существами из некромира и даже использование людьми их сверхъестественных качеств. Адепты «нового порядка» научились трансформировать психоэнергию в любые формы, что привело к появлению принципиально новых способов ведения войны, подавления сопротивления и подчинения масс. Сама действительность является отчасти продуктом коллективного сознания, проецируемым вовне немногочисленными представителями одной из эволюционных ветвей человечества. В результате всю «реальность» контролируют не более сотни семей. Единственным оплотом сопротивления остаются глубоко законспирированные монастыри, утратившие прежние функции и возглавляемые настоятелями-колдунами, насаждающими среди своей паствы культ вуду. Основой их деятельности становятся эксперименты с психикой и подготовка зомбированных наемных убийц, действующих вне контроля сознания, что позволяет им избежать влияния «психоделического кошмара» и самоубийственных аспектов восприятия. Противоборство сторон и находка мистического фетиша, носящего название «Маски Сета», приводит к парадоксальному искажению и пересечению реальностей, в которых действуют человек из близкого будущего, считающий себя зомби и фактически представляющий собой живое орудие насилия, подчиненное многослойной иерархии управляющих им программ; и порождение некромантии: «тройственное» существо из XXVI века, вернувшееся в мир в результате слияния трех душ, теней, «ка» – невинной девушки, убийцы-висельника и старика-монаха. Роман содержит взаимопроникающие элементы древнеегипетской мистики, культа вуду и может быть отнесен к синтетическому жанру, являясь одновременно антиутопией, психологическим и мистико-фантастическим триллером, а также жестким боевиком.
Живя,
Будь мертв,
Будь совершенно мертв –
И делай все, что хочешь,
Все будет хорошо.
Так чистый ручей становится мутным
При слиянии с мутным ручьем!
Здесь лежу я, не угадавший, что происходит
На земляном ложе!
В течение целого лунного месяца насыщает Луна взрыхленную черную землю неведомым ядом. В течение целого лунного месяца перемещается вслед за ночным светилом саркофаг с прозрачной крышкой, а в нем – лишь труп, кровь, сырая земля и преломленные крышкой жидкие лучи. Саркофаг движется по Монорельсу, проложенному в Долине Мертвых, – так медленно, что его движение становится заметным лишь по изменению тени, которую он отбрасывает. Но некому замечать это. Долина безлюдна и утопает в тишине...
Монорельс очень стар. Согласно преданию, его создали древние с какой-то нелепой целью; опоры – из камня, а змеиное тело – из нержавеющего железа. Долина в те времена представляла собой чуть ли не балаганное место, в котором смерть гостила крайне редко. Теперь Монорельс изъеден дождями и похож на серую губку, но двигающиеся по его изгибам зловещие предметы все еще не издают ни единого ржавого звука. Движение остается совершенным потому, что подчиняется неспешному ритму вращения небесных сфер, а может быть, причина этого – магия некросферы, во всяком случае, саркофаги плывут в лунном сиянии, словно лодки потустороннего мира, вне времени и звуков, перевозя свое содержимое между незыблемыми горами вечности...
Только с рассветом распадается волшебство. Утренние лучи проникают в долину – и все замирает до следующей ночи. Это дни беспамятства, разделяющие зыбкие сны, и это время света, который разрушает многое из того, что создано тьмой. Многое, но не все. Саркофаги останавливаются на промежуточных станциях – в гротах, облитых изнутри горным хрусталем, где подолгу блуждают лунные лучи, пойманные в ловушку идеальных отражений...
Птицы избегают этого места, но если им все же случается пролетать высоко над ним, то сверху Монорельс представляется издохшим чудовищем, избравшим для своей могилы глубокую щель посреди горной страны и свившимся в агонии в бессмысленные кольца. Люди не появляются здесь ни днем, ни ночью. Они загружают саркофаги у начала Монорельса и встречают их у самого конца, даже не зная точно, каков окажется результат их усилий. Все известное принадлежит им; за неопределенность отвечают демоны Ра-сетау[1]. Это – плата за колдовство, и она устраивает даже самых осторожных.
Но осторожные и недоверчивые находятся далеко – главным образом, в столице, Моско. К помощи же Монорельса прибегают те, кто не мыслит себя вне культа, безоговорочно следует по темным дорогам своей судьбы, защищая интересы секты в миру и имея лишь одно по-настоящему опасное оружие – ядовитое насекомое в опустошенной глазнице...
Не одну сотню лет передвигаются в Долине Мертвых зловещие предметы. Только Луна может засвидетельствовать происходящие в них изменения. От новолуния – к новолунию. От печального начала – к неизвестному и, может быть, ужасному продолжению.
Император стоял на восточной террасе дворца и смотрел на развалины древней крепости Кремлин. Угасающий свет заката окрасил остатки увенчанных зубцами стен и полуразрушенные башни в кроваво-красный цвет. На одной из башен чудом уцелел скелет пентаграммы – символа с утраченным смыслом. А с востока уже надвигались низкие тучи, пожирая последние лучи невидимого солнца. Ночь наступала в небесах и на земле...
Император уже не в первый раз поймал себя на том, что зрелище руин завораживает. Напоминает о вечности и примиряет со временем, текущим, как песок между пальцев. Кремлин, к тому же, тревожил воображение, поскольку хранил мрачные загадки, которые никогда не будут разгаданы.
Крепость слишком огромна; ее было бы трудно защищать, тем более что здания внутри крепостной стены мало пригодны для обороны. Чего не скажешь о подвалах, полных человеческого праха. Подземелье не изучено и на одну треть, в нем множество ловушек, картографы порой не возвращаются, известные ходы тянутся на многие лиги за пределы Моско...
Красный луч угас, и Кремлин затопила тьма. Так же, как и другие развалины старого города. Столица давно переместилась к западу, берега пересыхающей реки опустели, широкая полоса зыбучих песков подковой охватывает крепость, а среди отравленных прудов и озер бродят призраки. Только тусклые огни иногда загораются в той стороне – это бродяги жгут костры, согреваясь долгими холодными ночами.
