Телегин Константин Федорович
Войны несчитанные вёрсты
Аннотация издательства: Автор в годы Великой Отечественной войны был членом Военного совета ряда фронтов, участвовал в боевых действиях под Москвой, в Сталинградской и Курской битвах, при форсировании Днепра, освобождении Белоруссии, в Висло-Одерской и Берлинской операциях. В своих воспоминаниях, работу над которыми К. Ф. Телегин завершил незадолго до своей кончины в 1981 г.. он рассказывает о ярких событиях войны, о стойкости и героизме советских воинов, о совместной работе с Г. К. Жуковым, К. К. Рокоссовским, другими видными военачальниками.
С о д е р ж а н и е
Глава первая. Не отдали Москвы
Глава вторая. Если враг не сдается...
Глава третья. Огненная страда
Глава четвертая. Освобождение Белоруссии
Глава пятая. Последний шаг к победе
Примечания
Глава первая.
Не отдали Москвы
Война, день первый. "Прошу направить меня на фронт". Неожиданные повороты судьбы. П. А. Артемьев, Ф. К. Прудников, И. С. Белов и другие. Александр Сергеевич Щербаков. Формируется народное ополчение. Фронт Можайской линии обороны. Суровое небо Москвы. Перестраиваем работу политорганов. Тяжелый день 5 октября. Столичный округ вступает в бой. Встает страна огромная. Столица на осадном положении. Прерванный доклад. Парад войск на Красной площади. Контрудары Западного фронта. Враг от столицы отброшен. Подводим итоги участия округа в обороне Москвы.
Много раз описан памятный всему человечеству день 22 июня 1941 года, и для каждого описания нашлись свои слова, свои краски, свои подробности. Сколько людей - столько и судеб, и каждая судьба по-своему неповторима.
...В рассветный час этого дня, поднятые и собранные по тревоге, работники управления политпропаганды пограничных войск СССР заполнили кабинет начальника управления бригадного комиссара П. Н. Мироненко.
Вообще внезапные вызовы на службу для каждого из нас были делом обычным, однако собравшиеся на этот раз понимали, что случилось что-то очень серьезное.
Уже почти два года в Западной Европе полыхал пожар второй мировой войны. Народы многих стран на себе испытывали предательские последствия Мюнхенского сговора. Кованые сапоги гитлеровских оккупантов громыхали по проспектам захваченных европейских столиц, клубились черные дымы над крематориями концлагерей.
Агрессивный блок сил мирового империализма - Германии, Италии и Японии расширился и укрепился, к нему присоединились королевская Румыния, хортистская Венгрия, царская Болгария, а также Финляндия. Этот блок поддерживался всей международной империалистической реакцией.
На наших западных границах командование немецко-фашистских войск развернуло активную разведывательную деятельность, значительно участились попытки заброса на нашу территорию гитлеровской агентуры, случаи провокационных нарушений границы, а начиная с весны 1941 года и вторжения в воздушное пространство СССР фашистских самолетов.
Все сходилось к тому, что рано или поздно фашистская Германия нападет на Советский Союз. Нам было хорошо известно, что в этой обстановке Коммунистическая партия и Советское правительство делали все от них зависящее для того, чтобы отсрочить, выиграть время, необходимое для осуществления важных мероприятий, направленных на дальнейшее развертывание оборонной промышленности, увеличение численности Вооруженных Сил, их техническое перевооружение.
Провокационная возня фашистов на нашей западной границе расценивалась у нас в Главном управлении пограничных войск НКВД достаточно однозначно, но при всем этом хотелось верить, что вооруженное столкновение с силами империализма - дело отдаленного будущего, а все, что происходит на границе, лишь изощренная форма военно-политического шантажа, преследующего цель дезинформации правящих кругов Англии с целью, скажем, скрыть от них намерение форсировать Ла-Манш.
В то утро мы еще не знали, что такого рода самоуспокоительные размышления уже опровергнуты суровой действительностью. Фашистская Германия, вероломно нарушив пакт о ненападении, начала бандитское вторжение в пределы нашей страны. Пожар войны уже полыхал на наших западных границах.
...По тому, как обычно уравновешеннейший П. Н. Мироненко был не просто взволнован, но, можно сказать, потрясен, по тому, как он пытался свою взволнованность скрыть, нервно прохаживаясь по кабинету, мы все без слов поняли, что, по меньшей мере, где-то на границе произошел серьезнейший инцидент. А может быть, началась война? В тревоге, молча ждали мы, что же скажет начальник управления.
Бригадный комиссар П. Н. Мироненко в который раз посмотрел на часы, обвел взглядом собравшихся, откашлялся, словно стараясь избавиться от досадной хрипоты, и негромко произнес: