В своей новой книге он говорит о возможном технократическом типе управления. Ханна видит это так:
Война также является делом государства. Одновременно многие военные достижения автоматически становятся гражданскими. Если вспомнить развитие авиации раньше или компьютеры и интернет из недавнего прошлого, то все они исходно были чисто военными изобретениями.
Войны и новые медиа в основном пересекаются в таких сферах:
• кибератаки и информационная безопасность;
• гибридные войны;
• поддержка населения.
Информационная безопасность и кибератаки стали приметой дня сегодняшнего, они же сохраняются как четкий тренд на будущее. И хотя эта сфера, которую можно обозначить как информационно-техническая, получила наибольшее распространение и поддержку на сегодня [8–10], интенсивное развитие и креативный характер кибератак будут делать ее опасной еще долгое время, тем более что она связана с самым уязвимым местом любой киберсистемы – человеческим фактором (см. некоторые работы по социальному инжинирингу [11–16]). США, например, отдают приоритет в области защиты таким объектам, как электросети, сети Интернет и Пентагон.
К тому же в этой сфере есть интерес военных к гражданским целям. Можно привести нашумевшие примеры последнего времени типа российского вмешательства в выборы Трампа или Макрона, парламентские выборы в Германии, референдумы в Британии и Каталонии [17–25]. На сегодня все это – «тренинги», поскольку реальные последствия не оказываются такими серьезными, но все равно одни военные разрабатывают атаки, в то время как другие пытаются им противостоять.
Даже Мексика уже стала таким объектом для вмешательства в выборы извне. На мексиканскую тему прозвучали слова советника президента Трампа по национальной безопасности генерала Г. Макмастера, где он сформулировал суть этого типа интервенции:
Гибридные войны и их успех базируются на медийной победе. Первый период Крыма показал, что российская интерпретация событий победила любую другую – как украинскую, так и международную. Российские солдаты были в военной форме, но без знаков отличия. Отсутствие выстрелов сделало ситуацию безопасной для населения, что создавало хорошую телевизионную картинку. Донбасс, а затем Одесса и Харьков моделировались уже картинкой народного восстания, но тут уже были выстрелы и появление вооруженных сил Украины, что создало совершенно иную интерпретацию, чем та, что была в Крыму.
Известно, что война серьезно зависит от поддержки населения. Современные социальные сети дают совершенно новый арсенал для организации такой поддержки, для оценки динамики изменений, которую проходит в этот период массовое сознание. Выборы демонстрируют уже в который раз значимость микротаргетинга как способа достучаться до любого отдельного избирателя через социальные сети. В выборах Трампа, например, проигрывались 40–50 тыс. вариантов обращений к избирателям в один день.
Мы видим, что современные медиа типа соцсетей выдвигают на все более важные позиции в управлении массовым сознанием. Первым это понял бизнес, за ним – политтехнологи, после них – военные. И это понятно, поскольку сегодня нет другого механизма подобного типа, позволяющего синхронно охватывать миллионы людей в комфортной для них информационной среде.
Из последних новинок – Китай обвиняют в занятии нового пространства войны, в рамках которого он уделяет усиленное внимание биотехнологиям и генетическому инжинирингу, создавая новое пересечение гражданской науки и военной. Искусственный интеллект начинает активно использоваться в биоинжиниринге [30].
