Украина под руководством Януковича как раз находилась в такой гибридной стадии. Кстати, и Россию также именуют не деспотией, а гибридным режимом, хотя и в ином смысле как сочетание автократии и демократии [1]. Сегодня после телевизионного допроса Януковича участились версии-рассказы о том, что за майданом стояли Фирташ и Левочкин [2] или что разгон майдана был специально сделан под телекамеры, чтобы остановить возможность движения в сторону Европы [3]. То есть медийная составляющая всех этих событий занимает очень важное место.
Результаты Крыма известны и печальны. И это не только сдача Крыма, но и переход на российскую сторону большого количества военнослужащих. Общее число их таково:
Гибридная война является заменой военных действий невоенными. Например, трое внезапно ставших украинцами российских граждан, возглавивших сферу безопасности государства, по сути, являются применением организационного оружия, когда государственная структура начинает работать против самого государства. Примером организационной войны в этом плане можно считать перестройку, когда первые лица (Горбачев, Яковлев) порождали и удерживали парадигму войны против СССР, хотя и делалось это в чисто информационном плане. И это было удачной моделью разрушения, поскольку Горбачев действовал в системе жесткой советской централизации всего и вся, не позволявшей никому высказываться против его трансформаций, хотя они и вели на следующем этапе к смерти страны.
Гибридная война все равно является войной, направленной на капитуляцию атакуемого. Но при этом капитуляция заменяет, условно говоря, бомбардировки снарядами и ракетами на бомбардировки текстами и фильмами, доказывая свою успешность в мире, уходящем от летального оружия.
Гибридная война направлена на дестабилизацию атакуемой страны, для чего начинает поддерживать имеющиеся там контртренды в виде людей, идей и СМИ, которые могут помочь в деле делегитимизации власти и государства. Власть трактуется как неправильная, чего часто достаточно, чтобы проводить стратегию хаоса, когда решения власти наверху не выполняются внизу. А люди и СМИ включаются не сразу: сначала они набирают влияние, чтобы потом на определенном этапе подключиться к начинающейся единой внешней и внутренней кампании.
Следует разграничивать чисто пропагандистские и чисто военные действия. В свою очередь гибридные войны имеют военные цели, но не военные средства (или точнее, квазивоенные средства) для их достижения.
Гибридная война усиливает слабые контрсилы в стране и ослабляет основные силы всеми доступными и недоступными способами. Контрсилы с внешним усилением поднимаются на порядок выше их реального статуса, получая внимание и помощь извне.
Гибридная война осуществляет военные шаги, однако пропагандистская направлена на то, чтобы доказывать обратное, что никакой войны нет и в помине. Гибридная война начинает мимикрировать, что наиболее легко сделать в нашем времени, под восстание народных масс, у которых впоследствии на вооружении почему-то оказываются танки или «Буки». Можно спрятать солдат, превратив их в «зеленых человечков, но нельзя спрятать танки, объявив их, например, машинами «скорой помощи».
Происходит постоянная маскировка агрессивных действий одной стороны под действия другой – например, местного населения. Медийные механизмы делают именно их действия справедливыми. При этом выигрываются в современном мире только справедливые войны. Американцы поняли это, когда сами перешли к изучению концепта долгой войны (long war), став проводить на эту тему множество конференций. Кстати, долгая война обязательно должна восприниматься как справедливая, чтобы принести победу.
Основные трансформации при этом имеют место не в физическом, а в информационном или виртуальном пространствах. Солдат при этом становится «зеленым человечком», а появление танка объясняется тем, что он с украинского склада, «Бук» – тоже становится украинским. При этом потребитель информации не может разбираться в том, что это все модели, которых у Украины нет на вооружении.
Происходит замена одного нарратива на другой: нарратив защиты от внешней агрессии подавляется нарративом защиты братского украинского народа от незаконной власти, которая тоже подлежит переименованию. Теперь это
