Дронов не осталось, так что лично счищаю тварей с брони товарища. Эстрес проворнее и одним точным движением располовинивает кентаврида, хотя тут же ловит снаряд в живот. Они будут жить, говорю я себе. Или не говорю? Бой давно прошёл, просто я его ещё не осознал...
Врагам почти удаётся прорваться, они идут в штыковую. Надеются выиграть у нас в скорости реакции. Не столько тактика, сколько жест отчаяния, если они не заминировали первых бросившихся на нас бойцов... Куда бы не направлялись мои камеры, всюду товарищи схлёстываются с чужими. В пяти метрах правее зашлась в некоем подобии танца Вестат. Её "Каракурт" выпущенными из конечностей лезвиями вскрыл ближайшую автоброню. Чуть поодаль продолжающий стрелять в упор Мишеро каким-то неуловимым движением уворачивается от выстрела скрэм-пушки в упор. В укрытие ныряет потерявший теперь и ногу, но всё же открутивший голову биороиду Штульц. Его броня больше напоминает оплавленную свечку.
Новое попадание в руку и один из моих рельсотронов клинит, у второго уже расплавилась система подачи патронов. Хватаю проскользнувшего рядом дагро за хвост и подтягиваются к себе. Фиксирую наседающего на Касару чужака и метаю в него виброклинок. Периферийными сенсора фиксирую, как вошедшее в резонанс с тканями лезвие превращает клетки врага в бульон. Свою же цель я хватаю за шлем. Умная ткань твердеет, не давая мне свернуть врагу шею. В руке дагро возникает вибронож. Перехватываю его и выкручиваю конечность, пока короткий кусок керамики не вонзается в щель между пластинами. Резкий рывок и шлем повисает на подрубленном углеродном волокне.
Тут из-под брюха чужака возникает связка термических зарядов направленного действия. Видно тот успел их активировать и переключить в режим поиска цели. Они её нашли. Все выводы проносятся за милисекунды. Пытаюсь укрыться за поверженным противником, но механизм зарядов быстрее. Камеры слепнут. Направленные взрывы вминают меня в обожжёный пластик. Конусы плазмы и недопоглощённого жёсткого излучения испытывают графеновую броню на прочность. В местах заплаток экзоскелет не выдерживает. Пластины расходятся. Искусственные мышцы сгорают а вместе с ними горит и моя собственная плоть. Системы трезвонят о критических повреждениях.
Внезапно в моих имплантах происходит какой-то глюк. Возможно, работающие глушилки и магнетроны навели на мою проводку индукционные токи. А может быть виноваты повреждения и температура. Результат один, я вновь осознаю себя. Чувствую оборванные контакты и горящие ткани. Идущие сквозь БИС фрагменты мыслей людей и машин. Всю картину сражения, искажённую повреждёнными системами. Мне хочется кричать. Не столько от страха или боли, сколько от неотфильтрованной боевой информации. И от чудовищной сущности роевого интеллекта, что смог пробить заслон РЭБ. Из идущих от него импульсов вижу, как снизу надвигается подмога. Ужасающее зрелище вне боевого режима. Мой разум теряется на фоне умной многотелой структуры, что с ювелирной точностью поражает врагов.
Вот она: сплетённая искинами новая ступень эволюции. В мозгу стоит железная уверенность, что роевое чудовище не остановить, станция будет захвачена. Да куда там станция! Оно пойдёт дальше, сметая любые преграды. Сожрёт, всё что увидит. Заменит, отправит к динозаврам, трилобитам и большей части анаэробных. В переплетении синапсов не находится не единого решения как такому можно помешать.
Всё длится пару секунд, что кажутся вечностью. Но вот симбиотическая система обнаруживает, что со мной что-то не так и отправляет в информационный вакуум. Сразу приходит облегчение. Экзистенциальный ужас остаётся где-то там, в суровой реальности. Проходит совсем немного времени и я засыпаю.
Несмотря на прошедшие индустриализации и войны на Гревии ещё сохранились немногочисленные леса. Зелёные невысокие деревья больше подходящие на гибрид куста и папоротника мощными корневищами крепились на почве, нанесённой ветром на гранитный щит. Эту местность не трогали уже больше столетия. По крайней мере, её внешний слой. В неприметном выходе породы были давно сплавленные с камнем входы в глубинные шахты, что послужили основой для одного из самых укреплённых убежищ.
Именно сюда, спустя не более восьми минут после выстрела, упал столб микроволнового излучения. Оказавшиеся на его пути облака мгновенно рассеялись. Наполненные влагой растения, иссохли. Не успевшие ничего понять животные попадали замертво, взрываясь перегретыми паровыми котлами. Весь лес, попавший в пятно луча гелиоконцентратора, за считанные секунды превратился в пепел. Ударивший во все стороны обжигающий поток ветра разметал невесомую взвесь высоко в стратосферу. Спустя чуть более десяти секунд гранит начал светится и течь. Вокруг пылающей воздушной области принялся развиваться антициклон, всё сильнее раскочегаривая лесной пожар.
