Встал с нарты. Взял в руки тяжеленное допотопное ружьё. Принял классическую позу «для стрельбы стоя». Сдвинул в сторону крышку полки (порох никуда не делся!). Оттянул назад массивный курок с зажатым в нём кремнём.
Из ближайшего полога лезли наружу жильцы. Судя по наличию бород, это были русские. Наверное, можно было посмеяться над видом людей, застигнутых врасплох, только смеяться Кириллу не хотелось: эти низкорослые уродливые человечки, похоже, были созданы для войны — той, которую в каменном веке ещё не придумали. Все они оказались в одежде и обуви — наверное, в ней и спали. Очутившись на морозе, они быстро и ловко начали надевать доспехи. Нет, не рыцарские панцири, гораздо проще и... эффективней. Порох, похоже, они держали сухим, а ружья заряженными. Кто там командует, Кирилл разобрать не смог, но под влиянием грозных окриков (на каком языке?!) ближайшие мавчувены засуетились и начали на глазах обретать воинственный вид — в руках появились луки и копья. Никого убивать Кирилл не собирался — только пугнуть, только обозначить нападение. Он поднял ствол повыше, выдохнул воздух и нажал на спусковой крюк.
Щелчок, снопик искр и... ничего. Вторая попытка: зажим с кремнём на себя, крюк...
И — жахнуло!
От сотрясения в голове остались только глупые мысли: «Верно говорил приятель: из трёх мушкетёров Дюма настоящим — классическим! — мушкетёром мог быть лишь Портос. Потому что в этот род войск набирали исключительно людей тяжеловесных и физически сильных — чтобы отдачей от мушкета не сносило. Меня бы не взяли...»
При всём при том нужно было действовать, а не рассуждать, и Кирилл поднял второе ружьё. Открыл полку, взвёл курок и надавил на спуск. Осечка. Снова осечка! «Подсыпать свежего пороха? Это ж целая история! — запаниковал стрелок. — Ну-ка, ещё раз!»
С третьего раза всё-таки бабахнуло.
«Нет, ни о какой прицельности тут и речи быть не может, даже если стрелять с упора! А вот у Ф. Купера главный герой утверждал, что из своей кремнёвки может попасть в любой предмет, видимый глазом. Может, у него калибр был поменьше?» — подумал Кирилл и заорал, падая на нарту:
— Гони, Лу, гони!
— Паг-паги! — довольно спокойно сказала женщина собакам. Она подняла ногой тормоз и выдернула остол из снега. — Паг-паги, ребята!
Имея персонального «водителя», при движении по ровной местности Кирилл был практически свободен и мог смотреть в любую сторону. Он и смотрел — назад. На снегу чернели две чёрточки — брошенные им ружья. Двое казаков возле полога вскинули к плечу свои, но почти сразу и опустили — слишком, наверное, далеко, а заряд весьма ценен. Вслед беглецам полетело несколько стрел, но они, как говорится, ушли «в молоко».
Через пару километров на небольшой возвышенности Кирилл попросил остановить упряжку. Он встал на ноги и принялся всматриваться туда, откуда они прибыли.
— Послушай, Лу, а почему за нами никто не гонится?
— Зачем? — удивилась спутница. — Ты же отдал им «огненный гром».
— Ну-у... Чтобы отомстить. Я же когда-то убил двух менгитов!
— А что, они мстят за своих? — искренне удивилась туземка. — Прямо как люди, да?
— Насколько я знаю, — вздохнул учёный, — гораздо хуже. Так где же погоня?
— Смешной ты, Кирь! Они ж на оленях ездят, а их ещё поймать нужно!
«Ну да, правильно, — сообразил аспирант и принялся снимать с себя доспехи. — Это собаки всегда сидят на привязи — их кормят люди, а олени, когда свободны, ходят-бродят и пасутся — они на самообеспечении».
— Никогда не задумывался, сможет ли оленья упряжка догнать собачью. Таких соревнований, кажется, никто никогда не устраивал. Сможет?
— Это смотря какой снег, — пожала плечами Луноликая, — и как далеко ехать. Если гнаться много дней, если иметь много запасных оленей, если для собак мало корма...
— Но у нас-то его вообще нет!
— Почему? — удивилась «жена». — Вот тут — в мешке — дня на три хватит.
— Ты молодец, Лу! — сдержанно похвалил учёный.
Они перестали торопиться и подолгу всматривались с возвышенностей в свой след. Погони всё не было. Объяснить это задержкой с оленями было уже нельзя. Кирилл начал беспокоиться, тем более что примерно к середине дня в той стороне, где должно было находиться их стойбище, на фоне неба появилось странное сероватое пятно. Нужно было принимать какое-то решение, и учёный решил сделать это на том берегу довольно широкой замёрзшей речки, с заросшими ольхой берегами. На льду собаки повели себя странно — начали беспокойно оглядываться куда-то вниз по течению, а вскоре вообще вышли из повиновения — сначала одна заступила потяг, потом другая, и тут же все остальные рванулись в сторону, немедленно запутав упряжь. Переворот не состоялся, но остановить нарту на льду, покрытом тонким слоем слежавшегося снега, оказалось непростым делом. Кирилл вместе с Луноликой кинулся распутывать визжащий, скулящий, кусающийся клубок и вдруг замер — из-за поворота русла показались оленьи упряжки! Одна, вторая, третья...
Мавчувены!
— Ч-чёрт, как они здесь оказались?!
