— В это время года там всегда хороший снег. Мы будем в долине раньше стада и соскучимся ждать.
— Ты сказал «мы»? — вскинул брови Бэчуглин. Похоже, совместная медитация закончилась, и настало время конкретики. — Это большая честь для нас! Все знают, что Чаяк — великий воин... Но очень жадный.
— Каждая третья важенка, — твёрдо сказал Чаяк. — Я выберу их сам.
— Пожалуй, нам не справиться без людей Хечукана... — раздумчиво проговорил собеседник. — Наверное, стоит вернуться к нашим жёнам.
— Мой сын — Тгаяк — почти взрослый, — возразил Чаяк. — Он вырос с копьём и луком в руках!
— О, да! — качнул головой Бэчуглин. — Ты напомнил мне о сыновьях. Пожалуй, ещё рано оставлять их одних надолго. Мы возвращаемся!
— Жаль! — вздохнул Чаяк и задействовал свой «козырь»: — А ведь с нами собирался идти великий воин Кирь...
— Вот этот?! — притворно изумился Бэчуглин. — Наверное, ему в детстве доставалось мало мяса — он худой, как олень после плохой зимы!
«Кажется, на меня наезжают, — вяло подумал учёный. — То есть подвергают сомнению мои незаурядные способности. Очень хочется сделать вид, что не слышал или не понял. Но потом будет хуже — я что, таучинов не знаю?! Но как же не хочется шевелиться! „Дембель”, однако, не завтра — ещё дожить нужно. Так что...»
— Хе-гмы, — прокашлялся аспирант. — Может, в жилище моих родителей и не всегда было вдоволь мяса, но крыша была высокой!
Он использовал традиционную насмешку таучинов над низкорослыми сородичами. Память послушно вытянула её на поверхность, но, к сожалению, не подсказала, является ли намёк безобидным для взрослого мужчины или приравнивается к тяжкому оскорблению. Последнее, похоже, оказалось ближе к истине — и без того тёмное лицо Бэчуглина побурело ещё больше. Мужчина засопел и начал подниматься на ноги.
Кирилл сидел, смотрел и ждал, что будет дальше. Худшие опасения подтвердились — буквально одним движением воин стащил через голову и бросил на снег верхнюю меховую рубаху:
— Вставай!
— Бороться хочешь? — изобразил удивление учёный и тоже поднялся. — Но ведь ты же на ногах еле стоишь!
— Я?!
— Ага, — кивнул Кирилл. Он выдохнул воздух и... рискнул по-крупному.
А именно: шагнул вперёд, одновременно поворачиваясь боком, подсаживаясь и прихватывая собеседника за талию. Основной риск заключался в том, что подсаживаться пришлось очень глубоко — противник был почти на голову ниже. Вся надежда была на то, что таучин этого простейшего приёма не знает — чтобы уйти от него, достаточно вовремя подогнуть колени, сместив вниз собственный центр тяжести.
Согнуть ноги таучин не догадался — только схватил противника за ворот рубахи. Это ему, конечно, не помогло — стоптанные за зиму меховые сапоги описали в воздухе круг, и их владелец плюхнулся спиной на утоптанный снег, даже не попытавшись сделать «самостраховку». Кирилл положил его «мягко», хотя вполне мог добавить Бэчуглину лишних полметра полёта.
— Это называется «бросок через бедро», — поучительным тоном изрёк аспирант, усаживаясь на своё место. — В данном случае он выполнен чисто. В самбо за такой дают четыре очка, а в дзюдо — чистую победу.
— Что?! — одними губами прошептал противник, пытаясь вдохнуть воздух и осознать случившееся.
— Да так, проехали... — равнодушно пожал плечами Кирилл. Он занял своё прежнее место и задумчиво уставился в пространство, как бы предлагая считать инцидент «не имевшим места быть».
Такое предложение после некоторого колебания было принято, благо никто, кажется, на них в этот момент не смотрел.
— Каждая пятая важенка, — пробормотал Бэчуглин, поднимаясь на ноги и подбирая свою рубаху. — Быков тоже сам выберешь.
— Четвёртая, — уточнил Чаяк.
— Надо с людьми поговорить, — вроде бы согласился оппонент. — Мне не жалко...
«Классический случай дележа шкуры неубитого медведя, — подумал Кирилл и вдруг спохватился: — А меня-то почему на это подписывают?! Оно мне надо?»
Пока он решал этот философский вопрос, все договорённости были заключены, и события стали развиваться независимо — как бы сами собой.
Идти в набег с грузом уже имеющихся трофеев было, конечно, нельзя. Один из совсем молодых парней занял место Чаяка на нарте — ему вместе с Луноликой и Тгаяком поручено было доставить груз в стойбище. Кириллу же предстояло расстаться не только с «женой», но и со своим снаряжением. Чаяк выменял для него комплект новой зимней одежды — один из тех, что везли в подарок людям Хечукана. Всё, что успел сделать учёный, — это отмотать и сунуть в карман приличный кусок туалетной бумаги. С тем и остался в компании малознакомых людей посреди заснеженной тундры. Правда, у него был ещё «лоскутный» доспех, ружьё и сумка, набитая патронами. Единственное, что утешало: двигаться предстоит в обратном направлении — может, удастся вырваться отсюда?
