Войны Суздальской Руси полностью

Рассказывая о последующих событиях, В.Н. Татищев пишет, что после того, как стороны пришли к соглашению «чрез три дня новоторжцы не смогли или не хотели обещание свое исполнить». Вполне возможно, что именно эти действия горожан спровоцировали мятеж в княжеских полках. Но с другой стороны, есть большая вероятность того, что ратники увидели, что остаются без заслуженной добычи, которую могли бы взять при разграблении города, и именно это послужило причиной их недовольства. Косвенно на это указывает их обращение к Всеволоду: «Княже! мы не целовати ихъ пришли» (Воскресенская летопись). Ситуация для князя сложилась аналогичная той, которая была во Владимире накануне ослепления Ростиславичей. Там Всеволод не хотел крови племянников, но под давлением народа был вынужден уступить. А здесь на князя насело собственное войско. Взвесив все за и против, он дал добро на штурм.

8 декабря 1178 года суздальские полки пошли на приступ. Воины с ходу перемахнули через стены и, изрубив немногочисленных защитников, разбежались по улицам. Торжок был взят на щит. Всех мужчин, женщин и детей забрали в плен, а город спалили дотла. После этого Всеволод отправил полон во Владимир, а сам с войсками пошел на Волок Ламский. Посланные вперед сторожевые отряды изгоном овладели городом, захватив в плен князя Ярослава Мстиславича. Ярополку повезло больше: он сумел отбиться и уйти в леса. Волок, как и Торжок, был сожжен, а суздальцы прошлись по новгородским волостям, подвергнув их разорению. После этого Всеволод прекратил поход и возвратился в свою столицу.

В 1181 году разразился масштабный военный конфликт между владимирским князем Всеволодом и Святославом Всеволодовичем Киевским. Бывшие союзники встретились на поле боя с оружием в руках. Причина была одна — возросшее политическое влияние Владимиро-Суздальского княжества после того, как там закончилась борьба за власть, и попытки Киева помешать укреплению этого влияния в соседних землях. Началось всё с Рязани.

Когда Роман Глебович был выпущен Всеволодом из поруба и вернулся в Рязань, то он решил восстановить былую мощь своего княжества. Роман был женат на дочери киевского князя Святослава, а потому вполне логично полагал, что в крайнем случае сможет рассчитывать на помощь могущественного тестя. Наибольшую проблему для князя представляли взаимоотношения с братьями — Владимиром и Всеволодом Глебовичами, княжившими в Пронске. Собрав войско, Роман выступил против братьев. Есть большая вероятность того, что действовал Роман по прямому наущению своего тестя Святослава. Недаром в обращении пронских князей к Всеволоду Юрьевичу об этом говорится открытым текстом: «Ты господинъ, ты отецъ; брат нашю старейший Романъ унимаеть волости у наю, слушая тестя своего Святослава, а к тобе крестъ целовалъ и преступилъ» (Лаврентьевская летопись).

В общем-то всё выглядит достаточно логично. После того как Всеволод вытащил Романа из темницы, тот поцеловал ему крест и отбыл в Рязань. Владимирский князь не хотел повторения истории с Глебом, а потому решил любыми средствами усилить свое влияние в соседнем княжестве. Для этого и поддерживал младших братьев Романа, резонно полагая, что, пока они будут в оппозиции к старшему, тому будет не до противостояния с северным соседом. Но Роман решил сделать ставку на Святослава и, презрев крестное целование Всеволоду быть послушным его воле, развязал боевые действия против младших братьев. Тем было деваться некуда, и поэтому они отправили посольство с просьбой о помощи во Владимир-Суздальский.

Перед Всеволодом встала задача огромной политической важности. Князь отдавал себе отчет в том, что, поддержав младших Глебовичей и выступив против Романа, он тем самым спровоцирует конфликт со Святославом Киевским. Бывший союзник станет врагом. Но и оставлять без внимания усиление киевского влияния в Рязани тоже было нельзя. Сегодня Рязань, завтра Новгород, а что потом? И как знать, не захочет ли тогда Святослав Всеволодович возродить былое могущество Киева и забрать себе Суздальскую землю? Сделать с городом Владимиром то, что сделал Андрей Боголюбский с Киевом? В этом случае все труды отца и старшего брата пошли бы прахом, а этого Всеволод допустить не мог. К Роману поехали послы с предупреждением от владимирского князя, чтобы оставил братьев в покое.