И, несмотря на то, что жизнь в тюрьме теперь не выглядела вовсе уж беспросветной, как прежде, постоянное присутствие поблизости большого количества сатанистов вынуждало прочих зеков держать ухо востро. Никто не мог предсказать, во что в итоге выльется безмолвное противостояние. Да и не таким уж безмолвным оно было! Нечестивцы наглели все больше. Они уже не боялись задирать и терроризировать порядочных сидельцев. Разумеется, если тех было в какой-либо камере меньше, чем прислужников Сатаны. А такое теперь в ИТК-29 вовсе не было редкостью.
Многие в тюрьме опасались, что скоро их родная "кича" может превратиться в поле одной из битв тлеющей по всей России Второй Сучьей войны.
Ситуация обострилась еще больше, когда в тюрьме появился влиятельный и абсолютно сумасшедший сатанист по прозвищу Паук, посаженный за многократные убийства. Его сначала поместили в специальную камеру для особо опасных преступников, но даже тамошний его сосед, серийный маньяк-расчленитель Крокодил, испугался, что ночью дьяволопоклонник может расчленить его самого. И написал заявление о переводе в другую камеру.
Подсаживать опаснейшего маньяка к обычным уголовникам никто, разумеется, не стал. Вместо этого из камеры убрали Паука, переведя его в одну из хат, где чалились его братья по вере. Администрация колонии справедливо рассудила, что даже если Паук и убьет там кого-нибудь, хуже от этого никому не станет.
Но, с другой стороны, такое решение содержало в себе и серьезный просчет. Бывший на воле главарем одной из самых многочисленных и жестоких сатанинских банд Ростова, имевший сильный характер и безжалостный к окружающим людям, Паук начал формировать вокруг себя сплоченную организацию и готовить восстание.
Правда, до поры до времени об этом не знал никто из тех, кто мог бы встать у него на пути…
Странное дело – с тех самых пор, как в тюрьме появился этот мрачный детина с татуировкой в виде паутины на бритом черепе, Ветер с каждым днем чувствовал себя все более неуютно. Вроде бы, и не было ничего необычного в лысом сатанисте. От множества себе подобных он отличался разве что бычьей силой, да чересчур буйным нравом – а таких ребят и среди простых зеков было пруд пруди, и Николай успел привыкнуть к соседству с ними. Но в присутствии Паука на душе у Ветрова становилось невероятно пусто. Так, словно из них двоих только Ветер был здесь узником, а второй – Паук – стоял по ту сторону ровных рядов колючей проволоки, корчил рожи и насмехался. Так, будто лысый ублюдок знал о Николае что-то такое, чего тот не знал о себе сам…
К сожалению, натыкаться на мерзкую рожу Паука приходилось часто. Тот завел привычку выходить на тюремный двор и наблюдать за строительством церкви. Лысый громила все время отирался где-нибудь поблизости, прислушиваясь к разговорам зодчих и приглядываясь к их действиям. Выражение лица он при этом имел такое, словно хотел напрямую заявить: "Стройте-стройте, мы ее все равно потом спалим". Скажи Паук что-нибудь подобное, бригада забила бы его молотками и зубилами, невзирая на грозный вид амбала. Но сатанист молчал, и лишь во взгляде его читалась неизменная издевательская усмешка. Но спрашивать за взгляд – пустое дело.
Коля заметил еще одну вещь – всякий раз, как взгляд Паука останавливался на нем, Ветрове, пахан сатанистов морщил лоб и что-то беззвучно бормотал. Точно пытался вспомнить, где мог раньше видеть Ветра. Но Николай точно знал – прежде судьба их с этим гадом не сталкивала. Такую гнусную физиономию он бы запомнил.
Примерно в то же время смотрящий по тюрьме, авторитетный "вор в законе" Вова Царь решил, развлечения ради, организовать на "подведомственной территории" бои без правил. Многие зеки отнеслись к этой идее с воодушевлением – им давно хотелось без лишней крови поразмять косточки и отточить бойцовские навыки, а если подмигнет однажды жребий – так и укокошить в честном поединке давнего врага. Любителям легкой наживы начинание пахана тоже пришлось по нраву. Ведь где соревнования – там и тотализатор, а где тотализатор – там и обман. Бои начали проводить в тюремном спортзале. А финансовые отношения, которые криминальная верхушка ИТК-29 давным-давно наладила кое с кем из охраны, помогли сделать эти ночные развлечения невидимыми для глаз высшего тюремного начальства. С подачи Профессора чемпионат вскоре прозвали Колизеем.
